распределено по трём адресам из-за того, что покойный оружейник никому не доверял.
Уничтожить такую систему было труднее, чем построить.
Из пролома донёсся стук. Один из пожарных выбрался наружу, волоча живого мужчину за ногу. Поджигатель провалился в сточный жёлоб, и обрушившаяся решётка прижала его к воде. Одежда обгорела, волосы исчезли, но дышал он исправно.
На груди у него темнела выжженная семиконечная звезда.
Нед присел рядом и снял с пояса глиняную капсулу. Пробка была залита серым воском. Внутри лежала узкая полоска бумаги. Тирион прочитал её над плечом.
— «Сжечь столы, формы и инструменты. Головы разбить. Мозг уничтожить отдельно».
Я посмотрел на серый воск. Такой же остался в пустом отделении ящика Маррена. Это ещё не доказывало, кто составил приказ. Зато точно показывало, чего боялся составитель.
Не мёртвых.
Того, что они помнят.
Глава 13. Закон о покойниках
Первый спор о правах мёртвых начался с того, что покойный Тоббо потребовал вернуть ему имущество, а его вдова потребовала вернуть ей покойного Тоббо.
Обоих привели в малый зал наутро после пожара.
Тоббо стоял на столе в медном тазу. Ружена нажимала на мехи под ним. Вдова Тоббо сидела напротив и держала связку ключей, уцелевшую лучше мужа.
— Мастерская принадлежала мне, — прохрипел Тоббо.
— Принадлежала, — согласилась вдова. — До того как тебя зарезали.
— Меня вернули.
— А наследство уже выдали.
Она положила перед Недом опись. Дом, половина кузницы, инструменты, две телеги, долг кожевнику и коза, которую Тоббо не упоминал ни разу за всё время государственной службы.
— Коза моя, — сказал Тоббо.
— Коза тебя боится.
— Она всех боится. Это не право собственности.
Нед подвинул к себе опись.
— Когда вы получили имущество?
— Через три дня после его смерти. Гильдия поставила печать. Потом корона подняла мужа, забрала инструменты и не вернула ни его, ни их.
— Я работал, — возразил Тоббо.
— Ты умер. Это не отменяет семейных расходов.
Заседание уже принесло больше полезного, чем половина совета за предыдущий год. Я обозначил Неду две границы: покойник не становился имуществом, а служба не могла быть вечной. В остальном он, надеюсь, справится без подсказок.
Нед взял чистый лист.
— Первая смерть открывает наследство. Возвращение тела не отменяет состоявшейся передачи имущества.
Тоббо нахмурился всем, что осталось от лица.
— Тогда чем я буду владеть?
— Новой должностью, — сказал я. — Если вас назначат после смерти. Старую кузницу наследники сохраняют.
— А жалованье?
Вдова Тоббо резко повернулась ко мне.
— Выплачивается живому получателю, указанному при назначении.
— Я укажу Ружену, — сказал Тоббо.
Вдова сжала ключи.
— После погашения долга кожевнику, — добавил мастер.
Она разжала пальцы.
Нед записал первую строку.
Роберт наблюдал за спором из кресла у окна. Внутренний мешок с вином раздулся под кафтаном, медный кран блестел на животе. Он открыл его и наполнил кубок совмещая заседание с пьянством.
— Если смерть передаёт имущество наследнику, — сказал он, — кто получил мою корону?
— Вопрос пока отложен до великого совета, — ответил Нед.
— Я не спрашивал, кто её украл. Я спрашивал, почему этот кузнец может получить новую должность, а я не могу получить старую.
— Потому что должность мастера назначается, а корона наследуется.
— Я назначаю себя королём.
— В этом и была проблема при жизни, — сказала Серсея.
Роберт ударил ладонью по столу.
Рука осталась на столе. Кожаные ремни у плеча лопнули, кость вышла из неглубокого металлического гнезда. Роберт посмотрел на пустой рукав, потом поднял отделившуюся конечность другой рукой.
— Вот, — сказал он и указал собственной рукой на Неда. — А это теперь чьё?
Нед посмотрел на лист.
— Часть ваших останков.
— Останки уже унаследовали.
— Не выдумывайте, — сказала Серсея. — Никто не хотел ваше тело.
Тоббо потребовал воздуха. Ружена нажала на мехи.
— Руку не выбрасывать. Плечевые крепления у всех одинаковые. После нового шарнира она станет стандартной запасной частью.
Роберт развернул руку к Тоббо и показал ему средний палец.
— Движение хорошее, — признал мастер.
Нед дописал ещё две строки. Отделённая часть оставалась частью покойника до ремонта, добровольной передачи или окончательного уничтожения. Корона не могла разобрать служащего на запчасти без его согласия.
— А показания? — спросила вдова. — Он утверждает, что инструменты принадлежали ему. Я утверждаю, что он подарил их мне за год до смерти.
— Не дарил, — сказал Тоббо.
— Он мёртв. Разве мёртвые могут лгать перед королём?
Харло, стоявший у двери, кашлянул через дыру в горле.
— Можем.
— И регулярно пользуются возможностью, — добавил Тирион.
Нед записал, что показание покойника допускается наравне с показанием живого. Смерть не заменяла свидетеля, документ или вещь и не давала словам особой истинности.
— Последнее, — сказал он. — Как заканчивается служба?
В зале стало тише.
Тоббо первым нарушил молчание.
— После восстановления мастерской я увольняться не намерен.
— Закон пишут не только для довольных работников, — ответил Нед.
Мы установили срок назначения, живого получателя выплат и право покойника потребовать окончательного уничтожения после завершения службы. Для тех, кто при жизни оставил заверенное распоряжение не поднимать тело, первый подъём запрещался. Военное исключение Нед отказался писать без великого совета.
У меня дома это уже проверили: государству требовались специалисты, а не вечные рабы, мечтающие о пожаре на рабочем месте.
Роберт всё это время указывал оторванной рукой на спорные строки. К концу заседания пальцы застыли в направлении пункта об окончательном уничтожении.
— Эту руку я оставляю, — сказал он.
— До ремонта, — уточнил Тоббо.
Указ вывесили у ворот до полудня.
К вечеру с площади Великой септы вернулся писец. Проповедники уже читали толпе собственное сокращение закона.
— Что именно они говорят? — спросил я.
Писец положил на стол листовку.
На ней был нарисован мертвец в королевской цепи и одна строка крупными буквами.
«Пепел не поступает на службу».
Глава 14. Священный огонь
На следующий день Королевская Гавань пахла жареным мясом и правом выбора.
За ночь сожгли шестьдесят три тела. Среди них были два лекаря, мастер корабельных мачт и женщина, которая знала, как чинить портовые краны. Родственники не ждали королевских писцов. Проповедники раздавали дрова, масло и по серебряному оленю семье, согласившейся зажечь костёр сразу после смерти.
Серебро выдавали новое. Дрова тоже стоили денег. Вера обычно охотнее принимала пожертвования, чем делала их.
Но расследовать благотворительность было некогда.
У старого сухого дока умирал мастер Келло.
Он сорвался с лесов и упал спиной на киль недостроенной галеи. Лекарь насчитал четыре сломанных ребра, повреждённый позвоночник и полчаса жизни. Семья уже сложила рядом костёр. Две дочери держали отца за руки. Септон держал факел.
Золотые плащи стояли у ворот и ждали приказа отобрать тело.
— Оружие убрать, — сказал я.
Септон
