Лодку они еле вытащили из кустов и осторожно столкнули в реку. Зугги вставил вёсла в поворотные рогульки, коими плоскодонка по бедности была оснащена вместо стальных уключин, и в десяток сильных гребков выгнал её на глубину.
- Жил он бесталанно и помер не по-людски. И всё же, Ночь, прими под своё широкое чёрное крыло ещё одну душу. Хоть мало добра он в жизни сделал, но ещё меньше от жизни видел. Даже имени толком не знаем. Эх! Покойся с миром, Сопля… - и Зугги отпустил тело в тёмную глубину струящейся воды.
А девчонку, тихо и смиренно угнездившуяся на носу лодки, посетили совсем другие мысли. Ведь старине Зугги тоже не было места в её дальнейших планах…
После следующей ночи лодку пришлось бросить - река здесь обмелела, и застрявшие на дне топляки и коряги сделали дальнейшее плавание не только медленным, но и весьма опасным. Зугги не без сожаления оставил плоскодонку в прибрежных кустах.
- Авось, найдёт кто да приспособит к делу… - пробормотал он.
У Линн было другое мнение по этому поводу, но она благоразумно оставила его при себе. В конце концов, меток на лодке никаких не было - в том девчонка удостоверилась лично, сбегав днём к реке за водой и быстро, но пристально осмотрев плоскодонку. Так что если бы кто и смог признать, так это мастер, сделавший её - что уже совсем было бы невероятным совпадением.
Выйдя к опушке леса, за которой весеннее солнце щедро светило на крестьянские поля, кузнец скомандовал привал.
- Слушай, Линн. Неровен час, а если придётся нам разбежаться? Давай сразу добычу-то поделим - и каждый свою долю к себе в мешок. Сколь мне уделишь - треть аль четверть?
Та не могла не признать резонность доводов старика. А с другой стороны - да так даже и лучше было бы. Меньше подозрений…
- Поровну, Зугги. Там столько, что на всю жизнь хватит, - ровным голосом сообщила она.
Расстелив холстину, кузнец вывалил на неё добычу последнего рейда Линн и покойного Сопли, упокойте боги его душу - и, недоверчиво хмыкая, принялся считать. Уж что-что, а счёту и чтению в воровской гильдии был обучен каждый, перешагнувший десятилетний рубеж. И покойный ныне Упырь не без причины гордился этим достижением своих подопечных. Даже в Купеческой встречались людишки, что полагали - мелочи эти для приказчиков да управляющих! Хотя иногда, надо признать, за это и платились…
Шепча что-то про себя, на глазок он оценивал алмазы и лалльские рубины, нашедшиеся в одном из замшевых мешочков. Дублет, покачав головой, отложил пока в сторонку. Пачку векселей тоже.
- Знаешь, Линн - слыхал я, что город наш бывший должон был внести свою часть выкупа - на военную контрибуцию имперцам, чтоб их демоны приласкали. И как бы вы с Соплёй не ухватили это самое. Уж больно тут много…
Та не без интереса выслушала рассуждения Зугги, от нечего делать втихомолку дразня да теребя безучастно и лениво сидящую на плече Синди. Дрорда сначала отдёргивалась, затем вдоль шеи и спинки её чуть встали дыбом крохотные шипы - вроде как ощетинилась. Но поскольку хозяйка не унималась, то зверушка потихоньку разошлась, непритворно шипя от злости и легонько цапая за пальцы зубками. Однако, это была их старая игра - чтобы Синди совсем уж не засыпала, да и злость свою в махоньком тельце поддерживала на должном уровне.
В конце концов дрорда не выдержала измывательств над своей драгоценной особой и обиженно взлетела. Описала несколько кругов высоко над сидящей парочкой, забавно кувыркаясь от избытка хорошего настроения. И надо ж было такому случиться, чтобы пролетающая мимо самка то ли ястреба, то ли коршуна посчитала непонятную ей, отливающую бронзой зверушку лёгкой добычей. Пронзительно и воинственно клекоча, птица ринулась в атаку.
Только щелчок её мощного клюва пришёлся в пустоту - Синди порхала, хаотически меняя направление и скорость полёта с той лёгкостью, коей обзавидовались бы все летучие мыши или стрекозы, сколько их там ни есть.
Оторвавшись от своего занятия, Зугги поднял голову, с интересом наблюдая за разыгравшимся в воздухе представлением. Посмотрев на улыбающуюся Линн, он отметил, что на лице девчонки не присутствует даже тени озабоченности, покрутил головой и снова уставился вверх. Дрорда, летая на первый взгляд медлительно и неспешно, уворачивалась от атак осатаневшей и сбитой с толку хищницы с такой грациозной виртуозностью и непринуждённостью, что хозяйка опять вспомнила, как в найденной среди хлама на гильдейском чердаке книге вычитала, что драконы и их малые родственники-дрорды вовсе не чужды магии - особенно в полёте.
Постепенно и Синди вошла в раж - уворачиваясь от проносящейся мимо неповоротливой по сравнению с ней тушки, она стала совсем уж по-хамски пощипывать ту за когтистые лапки, и даже издевательски выдернула несколько длинных серо-крапчатых перьев из роскошного хвоста. Тут уж хищная самка совсем потеряла соображение и вместо стремительных наскоков с некоторого расстояния - ринулась в навал, бестолково клацая загнутым клювом и размахивая во все стороны устрашающих размеров когтями.
- Лю! - негромко скомандовала Линн, и дрорда, ни сетанга не мешкая, поставила в забаве точку - жирную и последнюю.
Небольшой, но ослепительно яркий огненный шарик вырвался из её пасти и встретился с заоравшей дурным с перепугу голосом птицей. Вспышка бледного пламени, короткий пшик, сизый дымок - и только курящаяся вонью обугленная тушка упала неподалёку от сидящих людей. Да несколько серых подпаленных перьев с конца крыла, лениво кружась в ветерке, улетели куда-то за деревья.
А Синди, от восторга заложив совсем уж головоломный и противоречащий всем законам полёта вираж, разразилась водопадом красноречия. Тут изумилась даже Линн - впервые она слышала победную песню дрорды. Хоть и крохотная, но всё же дракониха, та оказалась источником самых неожиданных звуков. Словно музыкальная шкатулка в господском доме или горбатый скрипач Николло, она вмещала в себя целую вселенную трелей, криков и нежного клёкота.
Малышка взмывала к пронзительно-лазурным небесам, свистя на разные лады, и тут же кувыркалась не хуже голубя, издавая звуки наподобие тех, что таились в городском колоколе Сарнолла. Полого спускалась к притягивающей её земле, что-то вереща на своём языке, чтобы снова воспарить к сиянию солнца. И вот наконец, излив себя в воинственном и каком-то торжественном последнем вопле, маленькая певунья вдруг словно засмущалась и круто спикировала на плечо хозяйки.
- Весна, однако! - улыбнулся Зугги.
Он покрутил от восхищения головой и вернулся к прерванному занятию, иногда хмыкая и поглядывая на часто дышащую на своём привычном месте дрорду. А та, заглядывая в лицо хозяйки возбуждённо поблёскивающими глазёнками, что-то негромко и торопливо рассказывала. Хотя Линн не понимала ничего, она слушала чрезвычайно внимательно, ибо с некоторых пор чудным образом приспособилась в интонациях и переливах голоса маленькой подруги что-то понимать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
