На столе перед ними появился большой горшок гречневой каши с томлёным молоком да льняным маслом - а вот и деревянные ложки, кстати. Линн наворачивала за обе щеки. Вот уже вторая тарелка необычайно быстро опустела перед ней, а она всё никак не могла остановиться - уж больно вкусно было, да и аппетит на свежем воздухе разгулялся ещё тот. Что такое десерт, она догадывалась смутно, но прозрачная розовая трясучка с подливкой оказалась сладкой и до изнеможения привлекательной.
- Уфф, - вздохнула девчонка и, тихонько рыгнув, в самом благодушном настроении отодвинула от себя тарелку с ложкой.
А сама с какой-то тоской смотрела, как Зугги доедает свою, неизмеримо большую, порцию. В неё уже не влез бы даже самый махонький и самый лакомый кусочек, но тем не менее она впервые за долгое время наелась досыта - и ещё к такому не привыкла.
Кузнец поворчал вполголоса на высказанное "несносной девчонкой" пожелание вымыться, но покорно пошёл в свою комнату. А Линн сначала даже не поверила своему счастью, оказавшись в большой деревянной лохани, наполненной восхитительно горячей водой. И лишь когда заботливые мягкие руки служанки вымыли ей голову, а потом вылили сверху кувшин подогретой - подогретой! - воды, девчонка начала размякать душой и телом.
- Ещё раз! - потребовала служанка.
Повторно вымыв короткие волосы Линн, она затем принялась скоблить её кожу намыленной губкой, словно мыла полы. Та сначала подивилась такому диковинному обхождению - но, в конце концов выйдя из-под финального водопадика и завернувшись в похрустывающую от чистоты простыню, Линн почувствовала себя отмытой до скрипа. До неприличия прямо-таки. Но это ощущение ей всё-таки понравилось, и она втихомолку дала себе зарок - если всё выйдет, то подвергаться эдакой приятной процедуре хотя бы раз в седьмицу.
Сидящая на спинке стула дрорда посматривала на свою хозяйку с явным неодобрением и даже осуждением. Но, по крайней мере, подпалить постоялый двор не пыталась - и то ладно.
А тем временем, деликатно постучавшись в дверь, давешний рябой малый принёс ворох одежды.
- Примерьте да посмотрите, - проворчал он, ставя на стол большое зеркало в резной деревянной раме на подставке.
Линн на пару сетангов потеряла дар речи. Да тут с ней обращаются едва ли не как со знатной госпожой. "А чем я не маленькая леди, потомок старинного, но захиревшего ныне рода? Жаль, манерами не вышла!".
Тем не менее, не без помощи служанки она выбрала себе платье и ещё несколько одёжек, обращая внимание главным образом не на фасон, а на добротность. И в конце концов зеркало послушно показало симпатичную розовощёкую деваху в приличной одежде и с пепельно-чёрными волосами. Недоверчиво Линн присмотрелась, елозя пальцем по голове. Нет, всё верно - это её родной цвет, только отмытый дочиста.
И в довершение всего сельский башмачник принёс пару крепких и лёгких, шнурованных спереди коротких сапожек. Едва увидев их на своих ногах и ощутив, какие они мягкие и удобные, Линн едва не расплакалась. И всё же заказала ещё одни такие же. Сапожник откланялся, заверив, что к утру всё будет сделано.
Девчонка спустилась по лестнице в залу настолько преобразившейся, что взгляд Зугги дважды скользнул мимо неё, не замечая, прежде чем брови его удивлённо взметнулись вверх.
- Ого! Прямо тебе господская дочь, маленькая барышня… - добродушно проворчал он, улыбнувшись.
Они ещё немного посидели за угловым столиком. Кузнец за кувшинчиком вина, а его спутница - за кружкой яблочного сока с жареными семечками. Они вполголоса обсуждали, куда идти дальше. Правда, когда Зугги заметил, что прослышал ненароком - в Малых Петушках кузнец совсем старый, да руки с перепою трясутся; так может, осесть тут - Линн внутренне встрепенулась.
- Ой, смотри - от Сарнолла мы всё-таки недалеко ушли. Тракт совсем рядом, неровен час, признает кто. Да и зачем тебе тут работать - можешь в городе дом купить да плевать себе в потолок. А то своё дело открыть, и в Кузнечную Гильдию взнос сделать.
Тот подумал немного и согласился со вполне резонными доводами Линн. Да ещё бы ему не согласиться - уж и сам понимал, что ляпнул не подумавши. В это время к ним подсел с кувшинчиком духмяного деревенского пива хозяин заведения. И стал выспрашивать новости, по говору признав приезжих из Сарнолла.
Зугги задрожал было как осиновый лист, но Линн не моргнув глазом стала рассказывать - да так, что у трактирщика постепенно полезли на лоб глаза.
- Смутно нынче в городе, ох смутно. Люди пропадать стали - а некоторых прямо средь бела дня режут или травят. Купцы боятся из домов выходить, да стражу денно и нощно держат при себе…
И она постепенно нарисовала перед изумлённым хозяином заведения такую картину, что сидящий напротив кузнец малость отошёл от испуга и даже стал временами поддакивать. И вышло как-то так ловко у девчонки, что когда она под конец, доверительно подавшись вперёд, шепнула самое невероятное, её слова были восприняты как должное.
- Меня знакомые ребята из городской стражи надоумили - дескать, Презренные Гильдии меж собой схватились. Делят эти, как их…
- Сферы влияния, - подсказал уже внутренне подсмеивающийся кузнец.
- Во, точно! Дома грабят, друг дружку режут. А у нас же через два дома Воровская Гильдия и есть. Вот мы и решили не дожидаться, пока магистрат войсками по нашим кварталам пройдётся. Руки в ноги, да подались в более спокойные места.
Хозяин закивал и под большим секретом сообщил, что не далее как вчера вечером в Сарнол спешным маршем проследовал полк морской пехоты из Игфаррена.
- Да злющие и сердитые - на кабаки внимания не обращают. Чешут спешно, как на войну. Так что, видать, вовремя вы смылись оттедова, ох вовремя, - дородный трактирщик ещё долго вздыхал и охал про нынешние смутные времена.
А Линн, обнаружив, что полутёмная зала уже уезжает куда-то в сладкой полудрёме, распрощалась и еле добралась до своей комнаты, вся разморенная от чистоты и сытости. Согнала беззаботно угнездившуюся поверх подушки Синди, юркнула под одеяло, всем телом наслаждаясь чистотой и свежим бельём, и соскользнула в сон.
Когда взошло солнце, парочка ушла уже далеко от Малых Петушков. Кузнец поднял Линн ни свет ни заря, заявив, что сегодня надо поспеть много пройти. Впереди дорога огибала гигантской подковой знаменитые Черемшаные болота, и Зугги был немало встревожен. Дело в том, что он послушал разговор двух конюхов из встречного каравана - застава на дороге, и проверяют всех подряд не в шутку.
- Тут дальше самое стрёмное место на нашем с тобой пути, - негромко рассуждал он, разглядывая уходящую в редколесье дорогу красными и воспалёнными после бессонной ночи глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
