до скрипа стискиваю зубы. Как же она не вовремя!
— Ты же не забыл, кто она?
— Помню, — отвечаю нехотя. — Моя невеста.
Глава 9
Цепкий, пронизывающий, убийственный взгляд Ильяса обшаривает меня, словно пустив по мне горячий поток. Кусает, обгладывает. Он не требует, чтобы я разделась. Вполне справляется с этим в своих фантазиях. Я прирученная зверушка, домашний питомец, пташка. Да, пташка. Птичка в золотой клетке. Мое дело — петь, развлекать тех, на кого укажет хозяин.
— Ты красивая, — изрекает он после неловкого затянувшегося молчания.
— И что?
Чувствую, как по мне вьется плющ терзающего ужаса. Туго затягивает свои плети на моей шее, сдавливает грудь, останавливает сердцебиение. Ризван обещал, что я только его подстилка. Неужели и это заверение ничего не стоит? А если отдал меня своему младшему брату, то где он сам? Разве не хочет посмотреть на порно в моем исполнении?
— Риз сейчас на встрече с твоим братом, — будто прочитав мои мысли, произносит Ильяс, изгибая губы в полуулыбке и искря темными глазами.
Меня парализует этим ответом. Мой брат? На встрече с этим монстром?!
Подскочив с кровати, кидаюсь к двери, но она оказывается заперта. Тщетно дергаю ручку несколько раз, наваливаюсь на полотно и стекаю по нему беспомощной тушкой. Плакать не могу. Нет ни сил, ни слез. Левая сторона лица все еще болит. Губы — онемевшие после поцелуев и минета. Между ног какое-то подобие бездны. Ризван был бы счастлив, почувствовав на себе мои ощущения. Гордился бы своим членом.
Ильяс показывает мне ключ от двери — медный, большой, старый. Настоящий музейный экспонат. Впрочем, как и все в этих стенах. Здесь даже канделябр раритетный. Только постельное белье новое, дорогое и мною ненавистное.
— Не кипятись, Роксана, — скалится он, сверкая белоснежными клыками. — Это всего лишь меры предосторожности. Ты не знаешь нашу семью, наши традиции, наш дом. Здесь опасность на каждом шагу.
А ведь прав. Я в логове стервятников. Любой из них вгрызется в глотку.
Кресло под Ильясом скрипит, когда он поднимается. Парень высок, широкоплеч. В спортзале проводит не меньше времени, чем старший брат. А может, и больше. Но мой зоркий взгляд опускается на его пах. Рефлекторно. Невольно. Живы во мне воспоминания пережитой ночи. Страшно, что все это придется повторить с братом Ризвана. Выпирающая выпуклость заставляет меня сглотнуть. У этого тоже член всем на зависть, даже в спокойном состоянии.
— Завтрак. — Ильяс указывает на стол, отодвигая портьеру на окне. — Не мори себя голодом, а то сил не хватит на выживание.
— Вы нелюди, — выдыхаю я, не пошевелившись.
— Мы бизнесмены. А сфер в этой области немало. — Он сосредоточенно оглядывает вид из окна и бросает на меня хищный взгляд, от которого в жилах стынет кровь.
— Вы перекупщики долгов?
— Душ.
Не нравится мне тон, каким он обсосал это слово. Откровенный экстаз на лице прописался.
Больные люди. Бездушные.
— Риз придет в ярость, если ты не поешь.
Нехотя поднимаю себя с пола и плетусь к столу. Плюхнувшись в кресло, исключительно для вида ковыряюсь в салате. Аппетита нет от слова совсем. Я хочу домой, хочу к брату, на свою скучную работу, только бежать подальше отсюда.
— И как же работает ваш бизнес? — спрашиваю, не зная, как иначе убить время и не сойти с ума от мыслей, зачем Ризван поехал к моему брату.
— Брат запретил трепаться с тобой, — информирует Ильяс, плечом опершись о стену. Скользит по мне плотоядным взглядом. Обжигает.
Да я и сама уже догадалась. Ризван скупает долги. Если должник вовремя не отдает деньги, тот отнимает у него душу. Рассказы о том, как мой шеф потерял жену, вовсе не сплетни. Она была перепродана. Как вещь. Как товар. О черном рынке, где похищенных людей выставляют на аукционы, я знаю не понаслышке. Брат иногда рассказывал. Мужчин покупают в качестве бесплатной рабсилы, детей и стариков — в качестве прислуги, женщин — в публичные дома. Мир, в котором действуют свои законы, намного обширнее, чем нам кажется.
Но даже потеряв жену, мой шеф не угомонился. Снова сунулся в Ризвану. Возможно, тот крышевал его какое-то время, ждал. А когда часики затикали в обратном направлении, пошел на крайние меры. Теперь я предоплата. Ризвану больше не нужна душа для покрытия затрат. Он жаждет крови.
— Но ты хотя бы можешь сказать, — осторожно прошу я, — что будет со мной, если ваш должник не найдет деньги вовремя?
— Нет, — бесстрастно пожимает он плечами. — Ты предоплата. Значит, будешь принадлежать нам. А что именно Риз захочет с тобой сделать, угадать невозможно. У него богатое воображение.
— Вы как пещерные люди, — шепчу я глухо, откладывая вилку. — Состоятельные, образованные, но гнилые.
— А ты рисковая. Последний храбрец, оскорбивший нас, проглотил восемнадцать своих зубов. — Ильяс отходит от окна и медленно приближается ко мне. Одной рукой упирается в спинку кресла, другой в ребро стола и нависает надо мной так низко, что я чувствую жар его потного тела, чую запах одеколона. — Задрало уже, что все в штаны обсыкаются, едва услышав о нас. Ты не такая… Тебя нелегко сломить… Но Риз любит трудности. Он пойдет до победного.
— Спасибо за предупреждение, — бурчу, спиной вдавливаясь в спинку кресла. — Не хотела вас оскорбить.
— Не-е-ет, — тянет он с шипящей хрипотцой, — хотела… Я тебя насквозь вижу, Рок-са-на…
Замочная скважина щелкает, и дверь распахивается настежь. Я вздрагиваю, увидев на пороге сжимающего кулаки Ризвана, а его брат, даже не взглянув на него, неспешно выпрямляется и берет из вазы яблоко. Надкусив, обходит кресло и направляется к выходу.
— Не буду вам мешать. — Притормозив возле Ризвана, все-таки удосуживается посмотреть на него. Они одного роста, почти одинакового телосложения, но я все равно ощущаю между ними целую пропасть. — Недолго птичка пела, — негромко говорит он Ризвану, прежде чем уйти.
О чем он? Мне не дадут обещанные тридцать дней? Или мой шеф слился? Мне конец?!
Сердце, сделав кувырок, выскакивает из груди. Я пальцами вцепляюсь в подлокотники кресла, пока Ризван запирает дверь и начинает
