что не предупредила начальника. От стресса перешла на «ты».
— Что? Почему? — Вертел в руках стакан, и мы оба смотрели на то, как льдинки бьются о стекло перекатываясь. Как бы я хотела тоже поплавиться в этих руках… Так, стоп! Сердце бешено стучит, а мозг лихорадочно придумывает пути исправления фатальной ошибки.
— Меня предупредила одна дама, чтобы я здесь ничего не пила. — Запоздало передаю наставление Виолетты Карповны. Наблюдаю за реакцией Куприна на мои слова и понимаю, что действительно не стоило ничего пить даже такому крепкому мужику, как начбез.
— Ну, может, она заботилась о тебе. В-ведь алкоголь вредит здоровью и так далее и тому подобн… Ты хрупкая, ма… миниатюрненькая девушка и кто знает насколько крепкий здесь ассортимент напитков. — Он начал немного заикаться и тормозить на блинных словах, будто раздумывая об их продолжении больше положенного. Всё очень и очень странно. Если бы его повело тут же в мою сторону, то я бы не успела поймать такой шкаф.
— Нет, думаю здесь дело в другом. — Вспоминаю, что можно дать ему из того, что есть в моей сумке. Жаль, что насколько я помню, в ней обычно только обезбол валяется, на всякий пожарный, он нам не поможет в любом случае.
— Ладно, ну хочешь, пойду два пальца в рот, сделаю. — Будто, читая мои мысли, пробормотал и посмотрел почему-то осоловело именно на мои пальцы.
— Делайте что хотите?! — Во мне в такие моменты просыпается истеричка, пока не смогу найти адекватное решение проблемы.
— Думал, мы перешли на «ты» вне работы. Ты так проникновенно закричала. — Ещё бровями так подёргал, будто мы о другом крике говорим.
— Пф… — Сдавила виски пальцами, чтобы хоть немного приглушить боль в голове от духоты и раздражающих сейчас битов.
— У тебя фонарик горит. — Спустя некоторое время промурлыкал мне на ухо оказавшийся вдруг совсем близко босс.
— Что? — Не сразу поняла, о чём идёт речь, позабыв всё на свете от его запаха одеколона, смешанного с его собственным запахом пота и ещё чего-то, что заставляет буквально уткнуться ему в шею, если бы не штамп в паспорте.
— В кармане, фонарик. — Сам тыкает в мой телефон, у которого действительно загорается периодически фонарик. Кто-то звонит.
— Чёрт. — Достаю и пытаюсь рассмотреть имя контакта, но там лишь цифры. Вряд ли спам стал бы мне звонить в первом часу ночи.
— Пойдём на улицу, — Пока Куприн ещё мог стоять на ногах стоило, конечно, вывести его из здания. — Там не так шумно.
— А как же второй этаж? — Зачем-то вырвалось у меня невольно. Просто вспомнила тех двух — Бибу и Бобу. Сама себе иногда удивляюсь…
— Это только тебя с виповской печатью пустят. — Провёл больши́м пальцем по той самой отметке и схватил за руку, крепко сжимая пальцами, повёл к выходу. — Пошли.
Ничего не оставалось, как послушно поплестись за крепкой мужской спиной, которая расталкивала, словно крейсер, людской поток. Приятно, чёрт возьми, ощущать себя за этой самой крепкой стеной.
Жаль, что звонок с неизвестного номера всё же мне пришлось принимать. Выслушивать ошеломляющие новости тоже мне…
Глава 14
— Маша?! — Голос пожилой соседки снизу почти разорвал мои ушные перепонки. Судорожно уменьшала кнопками звук, чтобы остаться хотя бы слабослышащей. Не настолько громко оказалось на опустевшей улице возле клуба, чтобы старушке приходилось прям орать в микрофон.
— Любовь Петровна? — С трудом сквозь гул в ушах разобрала и, наконец, вспомнила имя одной смешной строгой бабки. Откуда у неё мой номер? — Что-то случилось?
— Она ещё спрашивает, что случилось! — Такой тон оскорбительный, как будто я её за дуру держу, прикидываясь, что не знаю ничего. Следом, слава богу, был не крик, а змеиное шипение совсем не тише по громкости, увы. — Быстро вырубайте музыку, уже первый час ночи! По всем правилам моральным и вашим аморальным нельзя так шуметь!
— Не понимаю, о чём вы… — Меня перебивают. Даже, не давая договорить фразу, растерянно провожу отрешённый взгляд по стоянке, выискивая автомобиль Сергея Викторовича, хотя совершенно не знаю ни цвета, ни марки, ни даже приблизительного размера машины.
— Ах, она ещё и прикидывается, я на вас милицию вызову! — Не сдерживаясь, в конце, Любовь Петровна переходит на фальцет. — Устроили в доме наркопритон…
— Объясните, — Теперь уже моё терпение на сегодняшний день заканчивается и мне приходится перебивать пожилую женщину. — Нормально, пожалуйста, объясните, что произошло, откуда музыка, что, где, не понимаю.
— А тебя саму не смущает этот балаган?! Или вы с Лизкой на пару решили всех до инфаркта довести?
Имя соседки врезается в и без того больную голову озарением. Ведь я же не дала этой ушлой девице пригласить своих новоявленных друзей к нам в квартиру…
— Что? Лиза? — Крохотная надежда ещё теплилась в моём сердце, а вдруг она на работе и это просто какие-то левые люди в нашей квартире устроили дикую вечеринку на радость всем жильцам нашего подъезда. — Я не дома, у неё тоже сегодня вроде смена должна быть она же в ночную обычно…
— По дорогим тачкам она в ночную обычно разъезжает с толстосумами. — Передразнивая меня, со знанием дела, выносит свой вердикт Любовь Петровна. — Так, ладно, если ты не приедешь и не решишь проблему, я подниму участкового. Хозяйке я уже тоже позвонила, она мне твой номер и дала, чтобы я до тебя дозванивалась, пока она обрывает Лизкин телефон.
Ещё и строгая хозяйка квартиры вплетена в эту историю, которая теперь отдаёт лишь огромной потерей денег из моего залога и выпиныванием за дверь без дорогих сердцу вещей. Хотелось просто присесть и, вцепившись в волосы, покачаться туда-сюда от безысходности.
Всё это время я стояла, как вкопанная с телефоном у уха, начбез отошёл ко мне за спину, и я потеряла его из виду.
— Скоро буду. Обойдёмся без полиции. — Разворачиваюсь и резко выпаливаю слова, пытаясь хоть как-то собрать оставшиеся силы. Получается с трудом.
— Это уже нам решать, деточка… — Ответом мне были гудки и невысказанное осталось висеть в воздухе.
— Чёрт?!
Будто очнувшись от пелены, я перевожу взгляд на согнувшегося в три погибели Куприна. Его начало выворачивать, как только мы подошли к машине, но я надеялась, что эти звуки исходят не от него, жаль.
— Боже, чёрт. — Быстро достаю влажные салфетки из сумки и протягиваю бутылку воды Сергею Викторовичу. — С тобой всё в порядке?
— Мхм… — Берёт только воду и половину выливает себе на голову и шею. — Бля, чтобы ты обращалась со мной на «ты» надо постоянно какую-то дичь творить?
— Не обязательно. — Сиплю, понимая, что даже в такой отстойной
