невыносимый мужчина откусил печенье, не заботясь о секретном наполнении. — Мне не нужны твои деньги, Куприн!
— А моя фамилия?..
Глава 55
Сергей
— Брат, ты, кстати, заметил, что ты больше не пьёшь?
Вот вообще не до него сейчас. Они с Громовым стоят чуть поодаль, как бы друзья жениха. Напротив, стоят девчонки и в самых первых рядах Файка, уже готовая ловить букет невесты. На Власовской свадьбе ей тоже достался, и она не хотела бы, да и мы всё, нарушать такую своеобразную традицию.
— А? — Понял, что он от меня ждут ответа, иначе друзей не заткнуть. — Да-да, Влад, ты пи… пипец не вовремя.
— И не материшься, почти…
Никак не уймётся Три В. Когда он женился, мы с Яром сохраняли молчание. Во-первых, потому, что очень устали организовывать похожую на Сашину свадьбу-сюрприз. И во-вторых, потому, что хотели тактично не заметить расклеившегося друга, который, глядя на своих девочек в белом и молочном цвете платьев, решил, не скрываясь сжать переносицу.
— Потому что здесь женщины и дети. — Тихо, чтобы не перебить речь регистратора, отвечаю с угрозой этому болвану.
— Да-а-а, ты стал лучшей трезвой версией себя — без бодуна и агрессии! — Нескончаемый шёпот стал мешать и надоедать, у меня, вообще-то, была картинка светлого будущего, а Владос прилип как банный лист со своей чепухой. — Осталось бросить курить.
— Так он больше не курит, по крайней мере, я не видел. — Тут ещё Громова не хватало со своими никому не нужными замечаниями.
Дома я курю на балконе. Трубочки. Сладкие. Файка как-то принесла к чаю с ореховой, что ли, начинкой и мне понравилось.
— Что-о-о-о?! — Тонкий, едва слышный писк получился у Влада, даже смешно стало на мгновенье, пришлось сдержаться. — Ты мне не сказал?
— Замолчите, оба?! — Шикнула на них Миша с того конца импровизированного зала.
Мы с Кудряшкой не хотели повторять тенденцию друзей с неожиданными бракосочетаниями. У меня был не самый запоминающийся опыт предыдущей росписи, поэтому в этот раз последнее, что хотелось это неприятные неожиданности или просто какое-то недовольство со стороны будущей Куприной.
Арендовали небольшую красивую поляну на сколе горы с шикарным видом на город, и теперь нам единственное, что грозит сегодня в принципе — это небольшой дождь, по словам метеорологов.
— Да что такого? — Уже почти не слушал перепалки друзей. Ветром зашевелились красивые висячие украшения в виде живых цветов, переплетённых с лианами. Как-то так, не вдавался в подробности всей этой мишуры. Маша шла под ручку вместе со своей Каргулечкой, как все называют эту странную, по-своему любящую мою невесту, женщину. — Уже и другом порадоваться запрещают, беспредел…
— Посмотри туда и всё поймёшь. — Слегка кивает на Марию Яр. Влад затыкается на время, а Громов не может не припомнить. — Сам же как рыба об лёд молчал, когда Мишель выходила.
Будущая Куприна сейчас аккуратно продвигалась по выстланной дорожке, вместо фаты в волосах в её руках был зонтик и маленький букетик, такой, чтобы не прибить ненароком главного ловца. Такой молочно-бежевый крепкий зонт, которому не страшны ни ветер, ни начавший покрапывать дождик.
— Да, Сладкая была невыносимо прекрасна. Ты сам-то стоял каменной глыбой перед Александрой…
Что ответил Яр, уже не слышал. Все звуки слились в один большой белый шум.
После того как мне выпало предсказание, ещё долго не мог понять, как так совпало. Ждал ответа от своей Кудряшки на не самое очевидное предложение руки и сердца и поэтому не сразу сообразил, что жую никак не песочное тесто.
— Что это? — Ещё не понимая, что у меня во рту, задаю тупой вопрос, как будто Маша знает.
— Предсказание. — Спокойно выдаёт то, что никак не ожидал услышать.
— А на мой вопрос ответишь? — Раз так, то надо выжимать по полной из этой всезнайки.
— А ты сначала прочитай. — Упирается ладошками мне в грудь и ёрзает на коленях, умещаясь повторно, возвращаясь к нашей игре.
— Что? — Языком разглаживаю бумажку, а хотелось бы погладить что-то понежнее.
— Что во рту твоём почти разложилось поди уже. — Ворчит моя Кудряшка и кладёт свою ладонь мне на челюсть. Красуюсь, напрягая мышцы, чтобы чётче был видны все угловатости на моём лице, которые так нравятся моей Марии.
— Так это твоих рук дело? — Показываю ей язык с почти разложившейся, по её словам, бумажкой.
— Это не я туда засовывала. — Нахмурилась, доставая инородный предмет, аккуратно подцепляя ноготками, чтобы не поцарапать мою самую сильную мышцу. — Это печенье с предсказанием.
— Интересно. — Смотрю, как бережно кладёт на салфетку, чтобы была возможность прочитать и как зажмуривает глазки в желании прочитать, но сдерживается.
— Читай. — Протягивает свою драгоценность прямо мне под нос.
— Отвечай. — Сначала «да», а потом всё остальное.
— Ты прочти и всё поймёшь. — Ух, какие мы грозные.
Ладно, так уж и быть, уже и без моей фамилии из меня верёвки вьёт. Ужас.
— «Ваши усилия скоро принесут плоды» — значит, пошли эти самые плоды плодить. — Подкидываю лёгкую пушинку вставая.
— Что? — Писк и непонимание в глазах — ответ на мои действия. — Нет, стой!
— Это твой ответ? — Замираю на полпути к кровати.
— Я думала, ты пока не захочешь… — Тихо, словно нас кто-то может подслушивать, выдаёт моя ноша.
— Женщина, что у тебя в голове? — Встряхиваю, чтобы подняла на меня глаза. — Предложение было? Было. Что ещё надо?
— Любовь…
Совсем, едва слышно шевеля губами, произносит Маша. Точно девочкам нужны три важных слова, а она у меня ещё девочка.
— Я люблю тебя. А ты меня?
— Очень…
— Ну вот и всё. Пошли, кому говорю.
Конец.
