– Отлично. – Элен улыбнулась. – Значит в ближайшее время, я дам вам ответ на каком направлении мы останавливаемся. А есть возможность объединить несколько вариантов в один?
– Если вы придете к такому решению, думаю, мы без особых проблем объединим две социальные линии в одну. – Ответила я. – Ну что, на сегодня все?
Нагло. Завершает встречу обычно клиент, но я устала и хочу домой. Хочу в душ с Ник, и спать… И чтобы без снов. И до утра…
– А? Да, наверное, на сегодня все. – Растерялась Элен. Кенье просто обалдел от моей наглости, наверное, его челюсть нужно будет искать при свете.
Я встала и, взяв ноутбук, направилась к двери. Этим двоим ничего не оставалось, как последовать за мной.
– Эээ… Ребекка, Вы не подбросите меня домой?
Кто? Я? Да ни за что!!! Неужели такси уже не в моде?
– Я могу. – Подорвался Кенье.
Если посадить Ник на переднее сиденье, не все так страшно…
– Не нужно, Роберт. Я подброшу.
Мы вышли из кабинета.
– Николь? Ты готова?
– Ну, наконец-то. Я уже думала заказывать вам ужин в ресторане. – Николь поднялась и, взяв сумочку, направилась к выходу. Элен пошла следом, а замыкал их процессию Кенье. Я хмыкнула, закрыла кабинет, потом дверь приемной и пошла на парковку.
Подойдя к машине, Ник хотела сесть назад, но я, опередив ее, открыла перед ней переднюю дверь. Она удивленно приподняла брови, но безмолвно подчинилась. Элен шмыгнула на заднее сиденье как мышка и тихо забилась в угол.
– Куда тебе, Элен? – Спросила я, пытаясь разглядеть ее в зеркало заднего вида. Она почти прошептала адрес, я повернула ключ зажигания, мотор ровно заурчал и мы поехали.
– И давно ты парижанка? – Задала я вопрос, выруливая на ярко освещенные улицы.
– Полгода.
– Если хочешь курить, закуривай. Мы не против.
– Спасибо. Как-то не решалась спросить. – Она тут же извлекла из сумки сигарету и с наслаждением затянулась. Я нажала кнопку, и окно плавно поехало вниз. Я периодически смотрела на нее через зеркало. Она была бледна, курила нервно, после каждой затяжки стряхивая несуществующий пепел. Смотреть предпочитала на быстро проносящиеся дома, деревья, фонари… всем своим видом показывая, что разговаривать не хочет. Но и в мысли она не ушла… это я видела. С нами она сейчас, хоть и хочет сделать вид, что ее тут нет. А зачем вообще было напрашиваться? Я ехала быстро. Какой-то черт гнал меня, заставляя до упора вжимать педаль газа.
Мы въехали во двор. Я остановилась.
– Спасибо, Ребекка. И до свидания. – Элен открыла дверь и вышла.
– До свидания. – Хотя мне больше хотелось сказать «прощай». Дверь захлопнулась.
– Ник, ты сегодня домой или ко мне?
Она посмотрела на меня.
– К тебе.
– Хорошо.
– Это и есть Элен Роа? – Спросила меня Николь, когда мы уже ехали по автостраде.
– Да. – Напряжение последних часов стало меня отпускать, руки стало покалывать тысячами маленьких иголочек, нога практически не чувствовала педаль газа. Все тело как будто потекло жидким пластилином.
– Знаешь, – Она задумчиво водила пальцем по бархатистой обшивке салона. – Пока она была тут, ты была такая… Я тебя такой никогда не видела… Мне даже страшно стало немножко… А теперь я прямо вижу, как ты оттаиваешь.
– Да? Интересно… Может просто устала.
– Когда ты устаешь, ты не такая. Вернее даже когда ты уставшая… я никогда тебя такой не видела… Почему ты так сильно ее боишься?
Бац. Удар в солнечное сплетение, руки чуть не вывернули руль на встречную полосу. Справилась.
– С чего ты взяла? – Спросила я, влив в голос добрую порцию безразличия.
– Реб. Ты хотя бы не ври, а? Скажи просто, что это не мое дело… Она тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Она тебя тоже боится…
Боится она меня, как же. Играет мной, как кошка…
– Ник… я тебе потом как-нибудь это расскажу, ладно? Не сегодня.
– Тебе больно… А я не люблю когда тебе больно. А нельзя сделать, так чтобы вы не пересекались?
– Кенье делает для этого все.
– Ну, вот видишь, а ты его не любишь. Он же старается.
– Уговорила, я поставлю ему памятник.
– Не ерничай. Достаточно будет, если ты просто будешь воспринимать его чуть-чуть серьезнее.
– Тогда он умрет от счастья. И кто тогда будет спасать меня от мадмуазель Роа? – Усмехнулась я.
Остаток вечера прошел под влиянием последних часов работы. Разговаривать не хотелось, приехав домой, я забилась в угол кровати и, положив ноутбук на колени, усиленно делала вид, что работаю. Ник поняла меня и примостилась с книжкой в другом углу кровати.
Полгода. Уже полгода я живу с ней в одном городе. И я даже не сошла с ума от этой мысли. А теперь я и адрес знаю… И зачем все это? Это уже прямой намек… Намек на что? Господи, ну что происходит? Что происходит у нее в голове? Почему это всегда было для меня загадкой? Ник сказала, что она меня боится… Что за чушь? Хотя… может быть это и не такая чушь… И раньше в ее взгляде часто мелькал страх. О чем я только думаю… О чем она думает? Ее прямота и откровенность всегда ставили меня в тупик. Прямота. Откровенность. А так же безразличие ко всему… В том числе и ко мне… А еще панический страх ко всему новому. В нашу первую ночь… Она была пьяна, а я воспользовалась моментом… Почему? Потому что поняла, что если не сейчас, то никогда не будет второго шанса. Можно было бы действовать медленно и осторожно… но не было сил. Совсем не было терпения. Оно уже было истощено. Ей же. Один ее взгляд и я терялась… Одна мысль о том, что я прикоснусь к ней вызывала немедленный взрыв в голове… Ее лицо… Это книга. Все эмоции, все мысли можно прочитать по выражению глаз, бровей и губ… Но в тоже время она оставалась загадкой, было непонятно откуда приходят решения в эту белокурую головку… Я знаю, что она прекрасно видит, что происходит со мной, видит и играет… Это злит, это раздражает… Хочется крикнуть ей в лицо: тебе кажется! Но это будет ложь… И страх, от того что она это поймет… И раздражение от того, что все же понимает… Я привезла ее к себе… тогда, в такси она сама нащупала мои пальцы и переплела их со своими… Господи, в тот момент я подумала что умру прямо там от разрыва миокарда… А потом она очнулась от наваждения и своей смелости. Но было уже поздно. И снова я не знала что делать… Потому что боялась даже просто прикоснуться к ней… Сойти с ума… И снова она пригласила меня сесть рядом с ней… А я… я помню как поцеловала ее ладонь и заглянула в ее глаза… и мир перестал существовать… Мне кажется, я призналась ей в любви… В тот же вечер… И уже тогда прочно материализовалась мысль в голове, что ради нее все… и свет, и ночь, и ветер… и я… И острое разочарование утром… когда я проснулась одна… А она сбежала… от страха? Она всегда убегала… Всегда…
