вижу куда более стройную фигуру, склонившуюся над капотом «Аккорда». Камилла воюет с чем-то в двигателе. Поборовшись с неким предметом, она наконец выдергивает его и выпрямляется, после чего кладет кепку на ближайшую скамейку и вытирает потный лоб тыльной стороной ладони. Решив, по-видимому, что этого недостаточно, она снимает футболку и использует ее как полотенце, обтирая лицо, шею и грудь.
Теперь на ней лишь простой хлопковый лифчик, мокрый от пота. Я удивлен тому, какая спортивная у нее фигура: стройные и сильные руки, рельефный пресс. Да и выше природа ее не обделила, о чем я не догадывался: влажная ткань бюстгальтера обтягивает полные, мягкие груди. Ривера всегда одевается как пацан. Оказывается, под всеми этими грязными шмотками скрывается самая настоящая девушка.
Я прочищаю горло. Камилла подскакивает, как испуганная кошка. Увидев, кто перед ней, она бросает на меня сердитый взгляд и натягивает футболку обратно.
– Здесь тебе не пип-шоу[25], – резко бросает она. – «Экзотика» в двенадцати кварталах отсюда.
– «Экзотика» сгорела, – сообщаю ей я.
Вообще-то это я сжег стрип-клуб, когда был на ножах с его хозяином. Это был мой первый опыт поджога, и я испытывал охренительное удовлетворение, глядя на то, как пламя, словно живое существо, словно демон, вызванный из ада, с ревом взмывает вверх. Я могу понять, почему людей это затягивает.
– Правда? – спрашивает Камилла, широко раскрыв глаза от удивления. Они невероятно темные – глубокие, цвета кофе мокко, такие же темные, как ее волосы и ресницы. Оттого, что девушка редко улыбается, именно глаза выдают большую часть ее эмоций. Кажется, новость о пожаре в «Экзотике» обескуражила Камиллу.
Ох, точно – ведь там работала ее мать.
– Ага, – говорю я. – Сгорела этой зимой. Теперь там просто пустой участок.
Она смотрит на меня с подозрением, словно думает, что я ее разыгрываю.
– И как же она сгорела?
– Видимо, кто-то слишком быстро вращался вокруг шеста, – хмыкаю я. – Трение стрингов. Достаточно искры, чтобы вспыхнул пожар.
Или несколько канистр бензина и зажигалка.
Камилла бросает на меня угрюмый взгляд.
– Чего тебе нужно? – спрашивает она.
– Так у вас здесь общаются с клиентами? Неудивительно, что толпы желающих не видать.
Я делаю вид, что оглядываю очередь из невидимых посетителей.
Ноздри Камиллы раздуваются.
– Ты не клиент, – шипит она.
– А мог бы им стать, – говорю я. – Мой двигатель перегревается. Я хочу глянуть его, прежде чем поеду дальше.
Я не спрашиваю разрешения загнать машину внутрь, просто заезжаю в пустой бокс. Потом выхожу и открываю капот.
Не в силах совладать с любопытством, Камилла заглядывает внутрь.
– Ты использовал оригинальные запчасти? – спрашивает она. – Для моделей с 1965 по 1968 годов выпуска можно достать что угодно, а вот для моделей с 1971 по 1973-й…
– Эта 1970 года, – говорю я.
– И все равно…
– Все оригинальное! – резко прерываю ее я.
– Кроме тормозного комплекта?
– Ну… да.
Она раздражающе хмыкает, словно была права.
Я начинаю припоминать, почему Камилла никому не нравилась в школе. Потому что она упрямая маленькая всезнайка.
– Ты добавил турбонаддув? – спрашивает она. – Сколько здесь теперь лошадиных сил?
Она реально меня бесит. Ведет себя так, словно я какой-то мелкий богатый говнюк с Уокер-драйв, который ни хрена не смыслит в собственной тачке.
– Дело не в дисбалансе! – рявкаю я.
– Тогда почему двигатель перегревается?
– Ты мне скажи, гений механики!
Она выпрямляется, глядя на меня.
– Я ничего не должна тебе говорить. Я на тебя не работаю.
– Где твой отец? – спрашиваю я. – Вот кто знает свое дело.
Я знал, что это ее разозлит, но даже не представлял, как сильно. Камилла хватает ближайший гаечный ключ и размахивает им так, словно собирается ударить меня по голове.
– Он спит! – кричит она. – И даже если бы не спал, сказал бы тебе то же самое, что и я. А именно – вали на хрен отсюда!
Она разворачивается и стремглав выходит из мастерской, направляясь по ступеням вверх, бог знает куда. Наверное, в квартиру. Скорее всего, вся ее семья живет над мастерской. «Вся семья» – это ее отец и тот братишка, что толкает дурь для Ливая. Интересно, знает ли Камилла об этом. Она вряд ли даже пила в школе – всегда была из ответственных.
Что ж, это ее проблема, а не моя.
Прямо сейчас моя проблема – это как сделать так, чтобы моя машина снова ехала легко и плавно. И если Камилла не собирается возвращаться, тогда я воспользуюсь ее инструментами сам. Нет смысла оставлять эту прекрасную мастерскую простаивать без работы.
Большинство ее оборудования, похоже, использовал еще Ной для строительства ковчега, но оно в хорошем состоянии, чистое и на своих местах. Я переключаю радиостанцию, чтобы не слушать Шакиру или какое еще дерьмо там играло. Вскоре я уже по локоть в моторе разбираюсь с «Мустангом».
Спустя час мне приходится признать, что, возможно, в словах Камиллы была определенная доля истины. Из-за некоторых модификаций, которые я установил на двигатель, он работает с мощностью, в два раза превышающей ту, на которую был рассчитан. Похоже, мне стоит пересмотреть некоторые изменения.
Но это уже работа для моей собственной мастерской. А пока мне просто нужно долить охлаждающей жидкости. Выяснив это, я бросаю пару сотен баксов на верстак за пользование инструментами и материалами.
Может, я и преступник, но не жмот.
Камилла
Я так зла, что готова кричать!
Кем этот гребаный Неро себя возомнил, если думает, что может запросто приезжать в мою мастерскую и вести себя так, словно я тут за поломойку?
Я слышу, как Галло возится с моими инструментами внизу. Мне хочется схватить шланг от мойки и направить на него струю, чтобы прогнать, как паршивого пса.
Единственное, что отвлекает меня от этого плана, это мой отец, который снова начинает кашлять. Он хотел подремать, но просыпается каждые десять минут ради очередного раунда хрипов и стонов. Я замираю на кухне в нерешительности, не зная, как поступить: пойти проведать отца или оставить его в покое на случай, если он снова провалится в сон.
На меня накатывает тошнотворное чувство страха, словно я стою посреди заброшенного здания и стены вокруг меня начинают рушиться. У Вика проблемы. Тот коп схватил меня за задницу. А теперь еще и с папой что-то не в порядке. Дело не только в кашле – он уже давно не в лучшей кондиции. Но у нас нет медицинской страховки. Мы самозанятые. Я смотрела разные варианты, но самый выгодный пакет все равно обойдется нам в тысячу двести долларов в месяц. У меня
