я вот как раз спросить хотел, Геннадий Матвеевич. Не звонили ли вам, случайно, по поводу ЧП? И если звонили, то кто?
– А ты нахал, братец!.. Звонили, конечно. У нас же нынче интересы церкви в приоритете!
– Так церковь-то не православная…
– А вот поди ж ты, есть и за них кому словечко замолвить! – Верстовой явно рассердился, припомнив звонок. – В общем, звонили из «белого дома». Так что, сам понимаешь, контроль будет жёсткий. Потому вертись, как уж на сковородке, но найди виноватых!
– Постараемся, Геннадий Матвеевич… Только вдруг это элементарное замыкание? Но, конечно, версии все отработаем. – Рокотов постарался придать голосу бодрость. – Отпуск вот только мой… накрывается…
– Андрей, уважь старика, разберись сам, лично! А я помогу…
– Хорошо. Мне нужны контакты с активистами этих евангелистов…
Верстовой тут же сбросил ему на телефон несколько номеров, которые сам получил утром из «белого дома» – здания городской думы. Рокотов некоторое время изучал их, сидя в машине, потом решил начать со старосты общины. Он позвонил в отдел криминалистики.
– Дежурный эксперт старший лейтенант Власкин, – невнятно пробубнили в трубке, явно с набитым ртом.
– Паша, быстренько прожуй и пробей мне адрес Селедкова Виталия Семёновича по номеру телефона… 944-914-33-25… Жду!
– Так точно!.. Извините, товарищ майор…
Спустя минуту Власкин продиктовал адрес, и Андрей вбил его в навигатор. Оказалось, что господин Селедков живёт в местном «наукограде» – Академгородке, расположенном в зелёной зоне Усть-Манска. А ещё господин Селедков является преподавателем русского языка на филологическом факультете Университета в должности доцента. Справедливо рассудив, что летом занятия в Университете не проводятся, Рокотов всё-таки, прежде чем отправиться в Академгородок, позвонил преподавателю.
Селедков откликнулся со второго гудка. Приятный баритон произнёс:
– Я вас слушаю.
– Здравствуйте, Виталий Семёнович. Майор Рокотов, городское управление внутренних дел, – официально представился Андрей. – У меня к вам несколько вопросов. Где вы сейчас находитесь?
– Дома… Вернее, с собакой по лесу гуляю… – как-то неуверенно забормотал Селедков. – А в чём дело? При чём тут полиция?!
– Вы в курсе, что сгорел ваш Дом молитвы, что на Кузнечном взвозе?
– Д-да… мне сообщили… сказали, что туда пока нельзя…
– Вы же староста вашей общины. Так?.. Тогда почему не приехали на место происшествия?
Селедков долгую минуту вздыхал и сопел в трубку, наконец промямлил:
– Мне порекомендовали туда не ездить…
– Кто? – насторожился Рокотов. Он нутром учуял подвох: раз в рядовое ЧП сразу вмешиваются весомые люди, значит, дело тут нечисто и пахнет всё это, в случае чего, очень большими неприятностями, по инстанции, разумеется, сверху вниз.
– Он не представился… Сказал, что наша община избранная. Что сожжение храма – необходимая мера. Что скоро мы всё узнаем… – Селедков порывисто вздохнул, и Андрей понял, что доцент страшно напуган.
– Не волнуйтесь, Виталий Семёнович. Мы во всём разберёмся, – твёрдо сказал он. – Значит, некто буквально сознался в поджоге… А номер его у вас сохранился?
– Номер… да, то есть нет… Он на городской позвонил…
– Ладно, разберёмся. Успокойтесь. Следствие уже идёт. Занимайтесь своими обычными делами и успокойте общину. Я буду держать вас в курсе. Всего доброго!..
Некоторое время Рокотов просто сидел в машине, заглушив двигатель. Картина вырисовывалась преинтересная! Получалось, что полковнику, главному прокурору и старосте евангелистов звонили разные люди. Или всё же один?! Андрей снова позвонил Власкину:
– Паша, есть ещё работа. Надо определить номер или номера, с которых звонили на городские. Это возможно?
– Теоретически да. Но это не быстро. Давайте входящие и время соединения…
– Понял. Номера сейчас скину. А вот с точным временем пока загвоздка, но уточню.
– Жду информацию и сделаю в лучшем виде, Андрей Васильевич!.. – Власкин явно обрадовался и оживился. Парень он был деятельный, спортивный и сидение в отделе сутки напролёт воспринимал как некое символическое наказание или, может быть, послушание?.. Как в монастыре?..
Но эту мысль Рокотов тут же выгнал из головы: где монастырь и где его опера!.. А номер-то, скорее всего, липовый. Или одноразовый. Ведь не полный же идиот тот, кто звонил и полковнику, и прокурору, и доценту?.. И он же – вероятный поджигатель, либо организатор этого безобразия. Кстати, что там наши эксперты? И Лукошкин молчит?..
Андрей набрал номер капитана.
– Виктор, где тебя носит? Почему не звонишь?..
– Извините, товарищ майор, зарапортовался… Мадам старший следователь весь мозг вынесла своими указаниями!..
– А сейчас она где?
– В морг поехала…
– А почему ты не в морге?
Лукошкин отчётливо шмыгнул носом.
– Она велела с эмчеэсниками остаться…
Рокотов рассвирепел:
– Какого… кто твой начальник: я или она?! Быстро: что сказали эксперты по пожару?
– Поджог, товарищ капитан. – Лукошкин помялся и виновато спросил: – Так что мне, в морг ехать?..
– Возвращайся в отдел. Я сам в морг заверну. – Андрей дал отбой и только потом дал волю эмоциям. Проругавшись и прооравшись – в машине всё равно никому неслышно, он завёл двигатель и поехал в центральную клиническую больницу, где располагался морг.
* * *
К удивлению майора, зловредной Альбины в морге не оказалось. Не обнаружился там и обещанный ею подполковник Клочков, якобы должный самолично делать вскрытия сгоревших в молельном доме тел. Вместо него в прозекторской обретался молодой судмедэксперт Данила Седых, любимый ученик Клочкова. В зелёном рабочем комбинезоне, забрызганном кровью и мелкой костяной крошкой, в перчатках, защитной маске и с дисковой пилой в руках, он выглядел очень живописно, особенно посреди столов с расчленёнными останками.
– Ну, вылитый Ганнибал Лектор! – не удержался от восклицания Андрей, входя в зал и останавливаясь возле двери. Дальше, из соображений безопасности для одежды, проходить не следовало.
– Вы ещё скажите: Чикатило за работой, товарищ майор, – обиженно отозвался Седых, сдвигая маску на макушку.
– Извини, неудачная шутка. Но в кино тебя хоть сейчас снимать можно… Что скажешь, эксперт? – кивнул Рокотов на трупы.
– О, тут много интересного, Андрей Васильевич! – оживился Данила. Он отложил пилу и направился в дальний угол зала, где стоял лабораторный стол с зональным освещением и кучей приборов, из которых майор уверенно опознал только микроскоп. – Идите сюда!..
Рокотов не без опаски прошёл между столов, стараясь ничего не задеть. И всё-таки наступил в небольшую лужицу чего-то липкого, имеющего к тому же весьма неприятный цвет. Чертыхнувшись, он подошёл к Седых, склонившемуся над микроскопом.
– Вот, полюбуйтесь, Андрей Васильевич! – Данила широким жестом пригласил его к прибору. Рокотов осторожно заглянул в окуляры, но ничего особенного не увидел – какие-то бурые волокна, чёрные чешуйки и неаппетитные тёмно-красные кусочки, вызывающие ещё более неприятные ассоциации. – Это образец ткани, вернее, кожи одного из пострадавших, – пояснил эксперт. – Ничего не замечаете?..
– Ну, обгорелые чешуйки…
– Именно! Обгорелые!.. Дело в том, что эти трое несчастных сгорели до
