я майор Рокотов. Хочу с вами поговорить. Вы Сергеев Сергей Сергеевич?
– Здравствуй, начальник, – откликнулся хант с характерным акцентом. – Да. Я Сергеич. Чего надо?
– Мне посоветовал обратиться к вам старший преподаватель Рожков. И у меня только один вопрос: появлялся ли здесь, на кафедре, за последний месяц-два ваш бывший сотрудник Алексей Степанович Боровиков?
Сергеев почесал сначала за ухом, потом под мышками, наконец поскрёб хилый подбородок, покачал головой и ответил:
– Нет. Месяц-два не был. А на прошлой неделе заходил.
– Зачем? С кем общался?
– Ко мне заходил. Со мной говорил.
– О чём же?
– Хотел кисель свой сделать. Говорил, очень надо. Много киселя, говорил, нужно… – Сергеев зевнул.
– Что за кисель?! – не понял Рокотов, хотя внутренне сделал стойку: возможно, речь шла о том самом веществе, что было использовано при поджоге!
– О, Лекса очень умный человек. Сам изобрёл, никому не сказал! – Хант восхищённо цокнул языком. – Я ему помогал, но тоже ничего не понял.
– Так он сделал свой кисель? Здесь, на кафедре?!
– Нет, конечно. Только химию взял, чтобы дома сделать. Сказал, не хочет, чтобы снова кафедра сгорела, как в прошлый раз.
Рокотов озадаченно глядел на этого, несомненно, умного, но уж больно простоватого человека и думал, как же ему поступить. По букве закона Сергеева следовало немедленно задержать как возможного соучастника преступления. С другой стороны, он явно не предполагал и даже не догадывался, зачем Боровикову понадобился этот «кисель». Да и про поджог Сергеев наверняка ещё не знал.
– Значит так, Сергей Сергеевич, – веско сказал Андрей. – Довожу до вашего сведения, что гражданин Боровиков Алексей Степанович подозревается в преступлении по статье 167, часть вторая «Умышленное уничтожение или повреждение имущества, совершённые из хулиганских побуждений, путём поджога, взрыва или иным общеопасным способом, либо повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия». Наказание – срок заключения до пяти лет и больше. Если вдруг Боровиков снова объявится, вы обязаны немедленно сообщить об этом по телефону горячей линии городского управления внутренних дел. В противном случае ваши действия могут быть расценены как укрывательство и содействие преступным деяниям. Вам ясно?..
Сергеев озадаченно таращился на него, явно не до конца понимая, чего же от него хотят. Тогда Рокотов счёл необходимым снова пояснить, но уже проще:
– Сергей Сергеевич, ваш… приятель совершил преступление – сжёг церковь, погибли люди. Теперь Боровиков в розыске. Если он придёт к вам за помощью, вы должны как честный гражданин немедленно известить о нём полицию. Теперь понятно?
–Да, понятно, начальник,– забормотал хант, глаза его при этом ещё больше расширились и забегали по комнате, в них определённо плеснулся страх.– Конечно, начальник, я сообщу. Ох, Лекса, кянтек ке ёли-мёли![4] – Он обхватил себя за плечи и начал раскачиваться в стороны, бормоча что-то на своём языке.
Рокотов понял, что больше ничего не добьётся от старого ханта, но всё же положил свою визитку на край стола и молча вышел из комнаты.
Глава 3
14 июня 2022 года, Усть-Манск
На следующее утро Вадим проснулся в приподнятом настроении. Загадки посыпались на него, как из рога изобилия. Дед Шишок с его оговорочками про «триста лет от роду», очень странная женщина в тёмно-красном, цвета тлеющих углей, платье старинного покроя, похоже, владеющая чем-то вроде пирокинеза и не менее странный и загадочный дом на отшибе, который Соболев обещал посетить назойливому деду. В общем, дел теперь навалилось по горло!
С этой радостной мыслью Вадим выпрыгнул из постели прямо на середину комнаты, сделал стойку на руках и в таком положении отправился в ванную. Утренние процедуры, равно как и завтрак, у одинокого мужчины много времени не занимают. Минут через двадцать Соболев стоял в прихожей перед зеркалом (Лена потребовала повесить!), готовый окунуться в круговорот событий, обещающих загадки, приключения и… восхищённый взгляд любимой женщины в финале!
До района Бактина, официально именовавшегося посёлком Новым, можно было добраться несколькими путями. Самым простым – автобусом. Но этот вид транспорта, мало что тихоходный, с кучей остановок, ещё и непредсказуемый, в том смысле, что можно было прождать автобус пять минут, а можно и полчаса! Маршрут его не был так уж востребован жителями. Те, кто проживал в самом посёлке, во-первых, знали на зубок расписание автобуса, а во-вторых, имели в основном личный транспорт. Ну, хотя бы велосипед! Небыстро, зато удобно.
Соболев, поразмыслив, решил всё-таки воспользоваться преимуществом личного. Завёл свою видавшую виды «кореяночку» и покатил по утренним улицам прочь от центра, прочь от пробок, суеты и шума областного города.
Рассказ деда Шишка не шёл из головы. Если даже дед рассказал малую часть истории дома на отшибе, уже интересно! Например, что за человек там сейчас живёт? Чем занимается и почему? И чем его занятия не нравятся соседям?.. Правда, всё это мог бы разрулить участковый, но ведь Шишок пришёл именно к Соболеву. Тоже странно!.. Хотя и объяснимо. Вадим на минуту представил, как дедок рассказывает свою историю «дяде Стёпе», участковому района, где жил Соболев, и посочувствовал Шишку: а ведь отправил бы его «дядя Стёпа», то бишь Степан Иванович, прямиком в психдиспансер – как минимум. Или вовсе вызвал бы бригаду спецпомощи. Не-ет, дед рассчитал всё верно! Пришёл именно к тому, кто способен был его если не понять, то принять просьбу. Но откуда Шишок мог знать, что Вадим любит копаться во всякой мистике и паранормальщине?..
Посёлок Новый получил свое название ещё в советские времена, когда в середине прошлого века на окраине Усть-Манска началось большое строительство – по решению правительства здесь возводили научно-промышленный комплекс по разработке и производству различных микробиологических препаратов, как тогда говорили, необходимых народному хозяйству. Горожане быстро окрестили новостройку «Бактин» – по названию её хозяина, НИИ вакцин и сывороток, бывшего Императорского бактериологического института. Посёлок, где обосновались работники нового предприятия, тоже прозвали Бактином. Долгое время он действительно был глухой окраиной, сюда ходил один-единственный автобус – три или четыре раза в день. И дорога была даже не асфальтирована. Узкая гравийная ленточка, вьющаяся между невысоких холмов, поросших ивняком, ильмом и рябиной.
По странной же прихоти советской администрации все улицы и переулки в посёлке назвали в честь русских учёных и писателей. Это и приятно, и почётно, но порой приводило к казусам вроде – городского кладбища, расположенного на улице имени Демьяна Бедного!
Но Вадим отправился в местное отделение полиции, предъявил своё удостоверение и попросил уточнить: по какому адресу в настоящее время проживает гражданин Боровиков Алексей Степанович?
– Вас интересует этот псих? – удивился дежурный лейтенант. –
