Он что-то натворил, чего мы не знаем?
– Надеюсь, пока не успел, – уклонился Соболев от честного ответа. – Гражданин Боровиков имеет косвенное отношение к делу, которым я сейчас занимаюсь. И мне необходимо с ним переговорить…
Лейтенант покопался в компьютерной базе и выписал адрес на листочек – улица Станиславского, дом двадцать шесть.
– Этот дом на отшибе стоит, в самом конце улицы, – пояснил дежурный. – Можно сказать, на холме. Дальше улица Станиславского делает поворот и переходит в улицу Баратынского, а сама Станиславского превращается в такой узкий проулок и уходит вниз, к озеру…
– Интересно, как Боровиков стал владельцем дома? – поинтересовался Вадим, не особо надеясь на ответ.
– А он его купил несколько лет назад. – Лейтенант неожиданно оказался в курсе дела. – Он тогда ещё преподавал в универе…
– Хм!.. И у кого купил?
– У Смолянинова, конечно!..
– А?.. Да-да!.. Ну, естественно!.. Как я мог забыть о Смолянинове!.. – Вадиму пришлось сделать большое усилие, чтобы не выдать свою неосведомлённость. Но фамилию запомнил крепко.
Соболев вбил адрес в навигатор, чтобы не петлять по закоулкам посёлка, и на малой скорости покатил к дому Боровикова. Он благополучно проехал по улице Пришвина, свернул на более широкую улицу Баумана, даже пришлось немного постоять на светофоре! Наконец ещё один поворот вывел Вадима на улицу Демьяна Бедного. Слева показалась новая трёхэтажная школа, а у входа на её территорию Соболев неожиданно увидел женскую фигуру в длинном красном платье. Лица её за пышным кустом сирени он не разглядел, но на короткий миг Вадиму показалось, что женщина делает ему рукой какой-то знак, словно рисует в воздухе восьмёрку. В следующий момент сзади раздался громкий рёв клаксона.
Соболев глянул в зеркало заднего вида и успел заметить надвигающийся громадный капот. Только отличная реакция спасла его от неминуемой аварии: почти бессознательно Вадим втопил педаль акселератора в пол, бедная «кореяночка» взвыла и буквально выпрыгнула из-под колёс здоровенного МАНа, шарахнулась к обочине. Грузовик пронёсся в считанных сантиметрах от левого борта легковушки, снова рявкнул явно что-то непечатное и исчез за поворотом.
Вадим выдохнул и посмотрел в навигатор. К его удивлению, он снова оказался на улице Пришвина! Поскольку движение здесь было односторонним, пришлось объезжать весь квартал, чтобы снова выбраться на улицу Баумана, а затем – и Демьяна Бедного.
Теперь Соболев нарочно сбросил газ и пополз вдоль обочины, считая правые повороты: улица Цветаевой, улица Макаренко… Следующим должен был стать искомый поворот на улицу Станиславского, но указатель на столбе освещения известил его о лежащем впереди перекрёстке с улицей… Демьяна Бедного!
В полном замешательстве Вадим остановил машину и вылез. Эта улица была довольно оживлённой. Во всяком случае, по ней то и дело проносились машины и мотоциклисты, а по тротуарам проходили люди. Вадим решил выяснить, где он находится и где же поворот на Станиславского, у неспешно шедшей ему навстречу старушки в зелёном брючном костюме и с сумкой-хозусей на резиновых колёсиках. Бабулька выглядела явно местной, и потому шанс получить ответы был вполне реальным.
– Добрый день, сударыня! – обратился он к старушке, улыбаясь с самым доброжелательным видом. – Прошу прощения за беспокойство, но я немного заблудился. Будьте добры, подскажите, где именно я сейчас нахожусь?..
Бабулька критически оглядела его с головы до ног и обратно, пожевала губами, зачем-то завела очи горе и неожиданно пробасила:
– За «сударыню» спасибо тебе, милок! А только стоишь ты на улице имени известнейшего поэта Советского Союза самого Демьяна Бедного!.. А улица эта находится в посёлке Новом, что в народе Бактином зовётся. А сам посёлок построен…
– Благодарю, сударыня, – как можно вежливее прервал начинающуюся краеведческую лекцию Соболев. – А вот не скажете ли, как мне найти здесь улицу Станиславского?
– Отчего ж не сказать? Она аккурат за твоей спиной, милок. – Старушка ткнула пальцем Вадиму за плечо. – Вон, где киоск с мороженым стоит…
Соболев оглянулся, но киоска не увидел. Он повернулся назад, собираясь уточнить направление, но бабульки уже след простыл! Это было настолько невероятно, что Вадим невольно раскрыл рот от изумления и принялся растерянно озираться по сторонам.
– Куда же она подевалась?! Не спринтер же она?! – Он посмотрел на небо сквозь густую листву липы, под которой шёл весь разговор с бабулькой. – Ну, не улетела же она, как Мери Поппинс?!
– Вы что-то потеряли, молодой человек? – раздался участливый голосок.
Перед Вадимом стояла девушка лет двадцати пяти – тоненькая, словно тростинка, в светлом летнем сарафане и таких же лёгких и светлых босоножках.
– Да вот… – Соболев замялся. – Вы, случайно, сейчас тут старушку с сумкой на колёсиках не видели?
– В зелёном костюмчике? – с улыбкой уточнила девушка.
– Ну да… Вы её знаете?! – удивился Вадим.
– Так её все тут знают. Анна Матвеевна Борзых, бывший директор сорок шестой школы. Вон то здание, на той стороне улицы, – показала девушка.
Соболев сделал над собой усилие и постарался не выдать закипающего внутри раздражения.
– Я только что разговаривал с этой… Анной Матвеевной, вот здесь, под деревом. На секунду отвернулся…
– Как это, разговаривали? – засмеялась девушка. – Да Анна Матвеевна уже год как переехала! Дочка ей квартиру купила, в ЖК «Подсолнухи»…
Вадиму пришлось вторично за последнюю четверть часа подбирать отвалившуюся челюсть.
– С кем же я тогда… А, чёрт! Ладно, я вас прошу, очень прошу: покажите, где тут улица Станиславского?
– Пожалуйста, – пожала плечиком девушка. – Идите за мной.
Они прошли назад по улице известного советского поэта буквально полсотни метров и очутились на перекрёстке. «Улица Станиславского, 2», – прочёл Вадим табличку, прибитую к забору углового дома.
– Спасибо вам огромное! – Соболев схватил руку девушки и поцеловал совершенно искренне. – Вы меня несказанно выручили! Всего вам доброго!..
– И вам хорошего дня! – зарделась та от смущения и летящей походкой отправилась по своим делам.
Вадим смотрел ей вслед, наверное, целую минуту, потом вернулся к машине, осторожно развернулся на опустевшей незаметно улице и поехал к найденному наконец перекрёстку.
Улица Станиславского оказалась неширокой, тихой и пушисто-зелёной от обилия кустов сирени, рябины, черёмухи и боярышника, росших по обеим её сторонам и скрывавших от посторонних глаз многочисленные частные владения. Эта часть посёлка была сплошь застроена новенькими коттеджами за высокими кирпичными заборами.
Однако метров через двести новостройки, как по мановению волшебной палочки, исчезли, и вместо них потянулись старые каменные двухэтажные дома-бараки с кое-как подлатанными свежей штукатуркой фасадами. Бараки, припомнил Вадим, остались в наследство от канувшего в Лету Советского Союза и предназначались тогда для проживания молодых специалистов недавно выстроенного научно-промышленного комплекса. А ещё через триста метров до этого прямая, как стрела, улица вдруг сделала загогулину на манер собачьего хвоста, и в
