— Что-то не так?
Еще несколько секунд назад, услышав, что Земля Косте не по плечу, я порадовался здравомыслию своего друга. Но теперь был так ошарашен его наглым заявлением, что это не могло не отразиться на моем лице.
— Так вот Камбоджа… — Костя снова подозрительно посмотрел на меня, — дело другое. На это мы бы пошли.
Мне, конечно, захотелось ему ответить, как следует, но язык неожиданно отказался мне повиноваться, перейдя на сторону Кости. Воспользовавшись моим вынужденным молчанием, друг продолжил захват сознаний своих доверчивых слушателей. Он сменил выражение скорби на задумчивость и посмотрел на колышущиеся в саду пальмы.
— Мы должны подумать, что можно сделать хотя бы, — он сделал драматический жест в сторону сада, — для ее природы. В то же время, — Костя многозначительно посмотрел на Джека и Буна, — это будет наш вклад в спасение Земли!
Вдруг Джек так грохнул кулаком по столу, что бутылка на нем подпрыгнула, наполнившись радостными пузырями. Мистер Бун выронил стакан, которым машинально продолжал чесать разные части лица.
— Отличная мысль! Спасем Камбоджу, а затем перейдем к другим странам! Будем спасать их, пока не спасем всю Землю! Просто великолепно!
Его друг, нагнувшись, поднял стакан и придирчиво осмотрел его.
— Надо же, не разбился! Какое хорошее стекло! — Он поставил стакан на стол. — Так я не понял, что мы все-таки будем спасть? Камбоджу или Землю?
— Одно другому не мешает! — горячо объяснил Джек. — Начнем с Камбоджи, а потом, — он развел руки в стороны, — будем увеличивать масштабы!
— Вот как? — Бун налил в стакан воды. — Ну, ладно.
Между тем я снова сумел овладеть взбунтовавшимся речевым аппаратом и попытался высказать свое мнение.
— Постойте… — начал я сердито, — вы понимаете, что…
Но меня заглушила череда восторженных криков наших новых знакомых, которые стали шумно делиться мыслями о счастливом будущем Земли. Они так радовались, будто уже ее спасли. Меня здесь явно никто не замечал. Тогда, прибегнув к методу Джека, я тоже грохнул по столу. Правда, у меня это вышло не так ловко. Бутылка упала на бок, покатилась к своему хозяину и плюхнулась ему на колени. Мистер Бун снова выронил стакан. Пусть не очень эффектно, но мне все же удалось добиться их внимания.
— Может быть, Камбоджа, как уверяет мой друг, нам и по плечу, — я метнул гневный взгляд в Костю, — но она нам точно не по карману! Вы подумали, сколько для этого надо денег?
— Денег? — Джек возвратил бутылку со своих колен на стол.
— Да! Вы знаете, сколько это стоит?
Они явно забыли, в каком мире находятся. Лица вокруг меня стали гаснуть, как перегоревшие лампочки. Даже в лице Буна, который по складу характера, видимо, готов был радоваться буквально всему, заметно ослабилось напряжение.
— Погоди ты, — одернул меня Костя, недовольный резким падением энтузиазма, — давай об этом потом.
— Как погоди? — Я возмущенно всплеснул руками. — Когда потом? Да деньги тут самое главное!
— Сначала надо решить вопрос в принципе, — возразил мой друг, — понять, чем мы вообще станем заниматься.
— Но если у нас не будет денег…
Не дав мне договорить, Костя встал и повышенным тоном произнес:
— Итак, вы согласны? — Он требовательно поглядел на Джека и Буна.
— Конечно! — громыхнул Джек. — По-моему, с этим могут быть не согласны только законченные эгоисты!
Тут все одновременно посмотрели на меня, пытаясь, наверное, понять, действительно ли я законченный эгоист или только прикидываюсь?
Произведя определенные умозаключения, они вернулись к дискуссии.
— Нам нужно подумать, каким будет наш первый шаг. — Костя поднял палец. — Первый шаг самый важный, если мы его сделаем в неправильную сторону, лишь отдалимся от своей цели!
— Это очень верно! — жарко согласился Джек.
Костин указательный палец описал дугу и указал на меня.
— Однако и мой друг по-своему прав. Дело это сложное и на нашем пути будет много препятствий. — Костя взял стакан и поглядел в него как в подзорную трубу на Джека. — Если мы посмотрим на Землю с космической высоты, мы с вами, господа, увидим…
— Что? — заинтересовался мистер Бун.
Костя перевел на него стакан.
— Мы увидим, что у спасающих Землю много проблем.
— Сейчас я тоже посмотрю, — подобно моему другу мистер Бун приложил стакан к глазу, и они с Костей некоторое время глядели таким образом друг на друга.
— Проблемы эти разные. — Константин опустил стакан и стал загибать пальцы. — Нехватка денег, бюрократия и главное, — Костя сделал легкое движение стаканом в мою сторону, — непонимание остальных жителей Земли!
Я криво усмехнулся и скрестил руки на груди, демонстративно устраняясь из процесса спасения планеты. Этим самым я окончательно оформил свою репутацию эгоиста.
Костя тем временем объединил указательный палец с остальными и пустил в ход всю ладонь.
— Действительно, сохранение природы требует много денег. Кто же с этим спорит?
Я снова усмехнулся, на этот раз с еще большим вызовом. Мой друг пожал плечами.
— Но это не должно быть основанием для того, чтобы отказываться от попыток ее спасения! Тогда вообще ничего не нужно делать!
— Верно, верно! — выкрикнул Джек, снова грохнув по столу.
Бутылка со стаканом подпрыгнули и чокнулись в воздухе.
— Но для этого, конечно, придется поработать, — Костя опустил руку и сокрушенно покачал головой, — работать до седьмого, восьмого и всех последующих потов, сколько бы их ни было!
Джек стал очень серьезным. Он поднялся, вытянув руки по швам, и гаркнул:
— Мы, истинные сыны Земли, готовы для нее на все!
Тут все присутствующие опять посмотрели на меня. Они, видимо, хотели понять, являюсь ли и я истинным сыном Земли или обманом затесался в их ряды и должен быть с позором изгнан?
— О, какая благородная цель! — Отвернувшись от меня, мистер Бун достал платок и начал осушать заструившиеся по лицу слезы. — Моя мама мной бы гордилась!
Вслед за ним расчувствовался и крепкий на вид Джек. Он также вынул из халата платок, который, правда, был раза в три больше, чем у Буна.
— Как я счастлив, что мы в конце концов встретились! — всхлипнул он. — Этот день будет вписан в историю Земли золотыми буквами!
Глядя на Джека, я подумал, что водяной бизнес наложил на него, пожалуй, слишком сильный отпечаток. Затем я перевел взгляд на Костю, интересуясь, не зарыдает ли и он? Но мой черствый друг не плакал даже в детстве и, конечно, не собирался делать этого теперь. Он смотрел на своих собеседников с явным неодобрением. Однако мешать их слезам ему было, видимо, неловко.
