Читаем без скачивания «Родного неба милый свет...» - Виктор Афанасьев

С мальчиком, который казался ему не очень способным, ему было скучно заниматься, и он делал это единственно ради заработка.

Так прошла зима.

В марте 1791 года жестоко простудившийся Афанасий Иванович слег в постель. Наместник Михайло Никитич Кречетников, давний друг Бунина, прислал к нему своего врача. Были испробованы все доступные средства, но уже через несколько дней Бунин почувствовал, что умирает, и, позвав Андрея Григорьевича, попросил помочь ему составить духовное завещание. Он все свои имения поделил между дочерьми, предоставив супруге своей пользоваться всем, пока она жива, но без права продавать или закладывать что-либо. Васе с его матерью он не назначил ничего, но так сказал Марье Григорьевне:

— Барыня! Для этих несчастных я не сделал ничего, но поручаю их тебе и детям моим.

Марья Григорьевна отвечала:

— Будь совершенно спокоен. С Лизаветой я никогда не расстанусь, а Васенька будет моим сыном.

Бунин был похоронен в часовне на кладбище села Мишенского.

Однако и у Марьи Григорьевны не было ничего, чем она могла бы обеспечить «несчастных», и она попросила четырех своих дочерей каждую выделить для Васи по две с половиной тысячи рублей, что они и выполнили. Село Мишенское, где родился Вася, отошло по завещанию к Варваре Афанасьевне Юшковой и ее мужу, Петру Николаевичу, который ничего не стал там менять, не желая тревожить Марью Григорьевну, но взял управление хозяйством в свои руки. Дементий Голембиевский, лишившийся места управляющего, куда-то уехал.

Летом в Мишенском все было по-прежнему: Вася, Елизавета Дементьевна и Андрей Григорьевич Жуковский с супругой Ольгой Яковлевной устроились во флигеле. В большом доме и во втором флигеле разместились Юшковы, Вельяминовы, их дети и родственники и только что вернувшиеся из Кяхты сводные сестры Васи — Авдотья и Екатерина Афанасьевны. Маленьких девочек — внучек Марьи Григорьевны — было семь. К ним часто присоединялись дети соседних помещиков — Черкасовых и Вендрихов. Несмотря на траур, в исполнение которого Марья Григорьевна каждый день водила все семейство в церковь к обедне, дети провели лето в шумных играх.

Осенью 1791 года Марья Григорьевна возвратилась в Тулу, в нанятый Буниным дом. Васю отдали в пансион полным пансионером: его привозили домой в субботу после обеда, а отвозили ранним утром в понедельник. Анюта Юшкова по-прежнему жила у Буниной и воскресенья проводила вместе с Васей.

Каждую субботу Марья Григорьевна давала детям по десять копеек медью, они их сберегали, и, когда накапливалось восемьдесят копеек, Вася устраивал праздник: он покупал грецкие орехи и церковные свечки, искусно разнимал ножичком скорлупу, наливал половинки ее воском и вставлял фитильки. Этими плошечками дети освещали детскую комнату, а всю игрушечную посуду Анюты Елизавета Дементьевна наполняла разным вареньем. На эти воскресные праздники Вася приглашал своих приятелей из пансиона. Слава об этих праздниках разнеслась между всеми ребятишками, многие хотели быть приглашенными.

Однажды пришли два очень шумных мальчика — братья Игнатьевы. Они подняли крик и беготню, один из них налетел нечаянно на Анюту, робко стоявшую у дверей, и сказал:

— Зачем эта девчонка здесь? Вон ее! Другой закричал:

— Прибьем ее!

Вася посадил Анюту на бабушкину кровать, взял длинную линейку и сказал:

— Не дам бить Анюту.

— Так пусть эта кровать будет крепостью, — закричали мальчики, — мы возьмем ее приступом!

— Васенька, они и тебя побьют! — пищала Анюта за пологом. Начался штурм. Вася ловко отбивался линейкой, и крепость так и не пала, может быть, еще и потому, что на шум пришла Елизавета Дементьевна.

…Когда вышел срок найма, Марья Григорьевна совсем оставила особняк на Киевской улице и перевезла все в Мишенское.

Летом в Мишенское Юшковы приехали с Феофилактом Гавриловичем Покровским — его все звали Филатом Гавриловичем; он должен был заниматься с девочками и с Васей. Вася готовился к поступлению в Главное народное училище в Туле, так как пансион Роде закрылся. Покровский считал мальчика шалуном и лентяем, а тот и правда скучал на его уроках и всегда стремился убежать в парк, нарядиться в плащ рыцаря Гюона и сражаться с чудовищами и великанами.

Осенью Юшковы взяли Васю с собой в Тулу. Он жил у них и учился в Главном народном училище, но очень недолго он там проучился: Покровский, который сделался в училище главным наставником, исключил его «за неспособность». Но в доме Юшковых была своя «школа» — здесь давались домашние уроки многочисленным детям: четырем дочерям Юшковых, воспитаннице француженки-гувернантки, одной дальней родственнице Буниных, жившей в доме бедной дворянской девице Сергеевой, а две девочки приходили на занятия в дом Юшковых — дочь какого-то чиновника Павлова и дочь тульского полицмейстера Голубкова. Кроме того, пожелали заниматься вместе с детьми три взрослые девицы лет по семнадцать, а также мальчик — сын домашнего доктора Юшковых Риккера. Учеников набралось шестнадцать человек. В дом ходил целый штат учителей, а с ними… все тот же Феофилакт Гаврилович Покровский. Он с неудовольствием смотрел на Васю, а тот смущался и вовсе терял память и соображение, чувствуя на себе осуждающий взгляд строгого преподавателя.

Изредка в Тулу приезжала к дочери Марья Григорьевна, а с ней к сыну — Елизавета Дементьевна. Пока они выбирались из возка, Вася выбегал на крыльцо. Осыпанные снегом лошади мотали головами, ветер задувал фонарь в руке спешащего к саням лакея, наконец, кто в чем, сбегали с крыльца взрослые, поднимался шум. Увидев раздетого сына, Елизавета Дементьевна вскрикивала и тотчас набрасывала на него полу своей морозной шубы.

5

Жуковский впоследствии вспоминал о своей сводной сестре Варваре Афанасьевне Юшковой: «В ней было много поэтического. Всё, выходящее из низшего порядка жизни, ее интересовало. В ней таилось много неразвитых талантов. Это меня поражало тогда при всей моей необразованности».

Петр Николаевич Юшков служил в Тульской Казенной палате советником. Он знал языки, изучал русскую историю, интересовался философией. В его московском доме бывали известные деятели русского просвещения Н. И. Новиков, И. П. Тургенев, М. М. Херасков. В своем тульском доме он стал устраивать музыкальные и литературные вечера — тут читались новые произведения руссдих писателей, в особенности Карамзина и Дмитриева. Юшковы получали несколько русских и иностранных журналов.

Варвара Афанасьевна по просьбе дирекции Тульского общественного театра выбирала пьесы для постановки, руководила репетициями, которые нередко проходили в ее доме: она выбрала и поставила «Цинну» Корнеля, «Британика» Расина и «Магомета» Вольтера.