Итак, даже в христианство, по крайней мере, западное (у православных я такого никогда не встречал), проникла в последнее двадцатилетие прошедшего века эта доктрина о спасении своими силами. Но такое, пусть даже временное, извращение христианского учения оказалось возможным лишь в контексте общей тенденции отхода от веры в божественность Христа.
Эта мода уже прошла, как и многие другие, но, увы, наши богословы так и не извлекли из нее урока и чаще всего просто возвращаются к старым концепциям: если уж не гнева Отца, умилостивленного страданиями Сына, то хотя бы Его «справедливости», таким образом удовлетворенной. Обо всем этом я уже высказал свое мнение в двух предыдущих книгах: «Чтобы человек стал Богом» и «Мои беседы с умершими».[63]
А другие богословы, наоборот, слишком хорошо чувствуют невозможность возврата к такой концепции и пытаются ее улучшить и подправить, вводя для этого такие рассуждения, которые им самим кажутся лишь второстепенными добавлениями и уточнениями деталей. Но они совершенно не замечают, что вводят тем самым механизмы, соответствующие совсем иной логике, – ее мы тоже попытаемся показать и проанализировать здесь чуть ниже.
Ну а пока вернемся к нашему анализу тенденции воспринимать спасение как то, что возможно лишь своими силами, без посторонней помощи, в абсолютном одиночестве.
2. В исламе
Такую же, по сути, ситуацию находим мы и в исламе. Конечно, верующему, стремящемуся к спасению, уже оказана немалая помощь самим фактом существования Корана, полученного Магометом. Ведь отныне ему известна воля Божья и все, что нужно ради спасения сделать. Но сделать это придется ему самому и только ему.
Мы уже видели, что некоторые ритуалы как раз и рассчитаны на то, чтобы, пусть даже несколько магическим образом, но помочь верующему на его пути к спасению, и все же исполнить эти ритуалы человек должен сам, один, для себя самого и без помощи извне. Единственная возможность хоть как-то поучаствовать в спасении других людей состоит в научении их и в добром примере. Великий мусульманский поэт и мыслитель Аллама Мухаммад Икбал прекрасно это понимал, он писал:
«Коран явно и очень сильно выделяет индивидуальность и неповторимость человека… такая концепция человека как неповторимой индивидуальности… делает невозможным ношение одним человеком бремени другого человека… Коран ведет к отказу от идеи Искупления»[64].
Я прекрасно понимаю, что Мухаммад Икбал далеко не во всех течениях ислама будет значимой фигурой. Но я привел эту цитату из его размышлений потому, что он хотя бы разглядел эту проблему и сумел понять это принципиальное, на мой взгляд, различие. Большинство же мусульманских авторов об этом просто не говорят, настолько далека от них, вообще от мировоззрения ислама, перспектива духовной взаимопомощи или «вмешательства» в путь духовного совершенствования другого человека.
Приведу еще несколько весьма категорических утверждений, сделанных одним египтянином, профессором философии и сравнительного религиоведения Каирского университета. Видимо, его религиоведческие штудии и позволили ему ясно увидеть скрытую от других мусульман принципиальную разницу между исламом и христианством. Упомянем здесь еще и тот факт, что по приглашению Жана Гиттона Хассан Ханафи присутствовал в качестве наблюдателя на II Ватиканском соборе. Вот что он пишет:
«Каждый спасается сам. Нет общего духовного центра, будь то Бог, пророк, святой или обычный человек, который бы обеспечивал спасение всем. Каждый отвечает за свои собственные поступки. Невозможно искупить поступки другого… Спасение получает индивид через свои собственные поступки»[65].
Итак, вы поняли? Не рассчитывайте, что в мире ином за вас похлопочет перед вашим прибытием ваша бабушка. Не надейтесь на то, что где-то кто-то молится сейчас за вас и возжигает свечи перед алтарем. Нет больше сострадающей Пресвятой Девы, к которой можно было бы обратиться в надежде умилостивить Аллаха. К тому же, если Бог зовется Аллахом, то надежнее будет к нему отправить Магомета, и мы уже видели, что в некоторых исключительных случаях это сработает (ну, по крайней мере, так говорят!).
Но верно также и то, что в исламе, какие бы проступки вы ни совершили, ничего еще не потеряно, если только вы не отказались от Бога, не потеряли веру или не впали в политеизм, низведя Аллаха до ряда других богов. Ваши грехи, возможно, и приведут вас на время в ад, но, в конце концов, вам удастся из него выбраться:
«Аллах, Всевышний сказал: “О, сын Адама, пока ты взываешь ко Мне и надеешься на Меня, Я прощу тебе все, что ты сделал, и все сполна. О, сын Адама, если бы твои грехи достигли небес, и затем ты бы попросил Моего прощения, Я бы простил тебя. О, сын Адама, если бы ты пришел ко Мне с грехами, достаточными, чтобы наполнить ими землю, но при этом почитал бы Меня одного, Я бы даровал тебе прощение, подобное этому”»[66].
Я надеюсь, что теперь вы вздохнули с облегчением. Видите, все еще может устроиться! Единственная проблема для меня тут снова в том, что: вот вы оказались прощенными, даже спасенными, но при этом ничуть не изменились и не стали лучше! Мы оставили девиз «каждый сам за себя», индивидуализм и абсолютное одиночество, но лишь для того, чтобы снова подпасть под магическое вмешательство, никак не связанное с внутренним обращением.
З. В индуизме
Карма и реинкарнация
И в индуизме тоже каждый остается один на один со своим спасением. Это одно из главных следствий, вытекающих из подлинного и довольно последовательного синтеза, выстраиваемого вокруг понятий «карма» и «реинкарнация». Слово «карма» означает «действие», закон кармы – это довольно простая идея, утверждающая, что мы подвластны последствиям своих собственных поступков и действий. Конечно, хотя в Евангелиях и не звучит слово «карма», но и там можно углядеть схожую доктрину, в том месте, где речь идет о «блаженствах»: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны…» (Мф 5:8).
И все же, этот закон кармы в христианской и в индуистской традициях понимается совсем по-разному. В противоположность общепринятому мнению, мне кажется, что вся сложность, вся сердцевина наших расхождений, связана как раз с особенностями концепции кармы, а вовсе не с учением о реинкарнации.
Ален Даниэлу справедливо подчеркивает, что учения о круговороте рождения и смерти, о реинкарнации, нет в Ведах и оно чуждо шиваизму. «Оно возникает в джайнизме и оттуда перекочевывает в буддизм, а затем и в современный индуизм»[67]. Но тут стоит уточнить, что этот современный индуизм начался довольно давно, поскольку мы находим это учение уже в некоторых Упанишадах, а значит, возникло оно уже где-то между 1000 и 800 гг. до н. э… Есть оно и в знаменитой Бхагавадгите:
Как одежду изношенную бросая,Человек надевает другую,Так, сносив это тленное тело,Воплощенный в иное вступает[68].
Конечно, при желании в этом прекрасном тексте можно разглядеть аллюзию на разные этапы, которые нам придется пройти в мире ином. Это немного похоже на то, что возвещал апостол Павел, когда говорил, что в жизнь будущего века мы будем входить постепенно, «от славы в славу» (2 Кор 3:18). В таком случае речь пошла бы уже о разных уровнях существования, более или менее продвинутых, в большей или меньшей славе, где на каждом уровне нашей эволюции возникает новое тело, каждый раз гармонично соответствующее окружающему нас новому миру. Похоже, что примерно об этом же говорят и Ориген, и Аллан Кардек[69].
К этой концепции примыкает и множество полученных из мира иного сообщений, причем независимо от религиозной принадлежности их авторов, вот только от них обычно, к сожалению, поспешно отмахиваются, считая скопом весь комплекс подобной литературы «эзотерикой». Тогда как мне кажется, что давно уже пора уделить им должное внимание. Хотим мы того или нет, но такая литература становится все более и более значимой, и, возможно, не без причины. Да и большая часть крупнейших религиозных традиций, как и частных «откровений», не так уж им и противоречат[70].
Подобная интерпретация, толкующая ряд последовательных воплощений в мирах так, что на каждом этапе человек поднимается все выше и выше по духовной лестнице, имеет то огромное преимущество, что полностью соответствует учению апостола Павла. Можно даже принять ту идею, за которую столь многие держатся (раз уж она для них столь принципиальна), что некоторые люди, прежде чем окончательно покинуть наш мир, снова возвращаются на землю и проживают на ней еще раз свой первый этап. Но схема в целом останется тут такой же: медленное восхождение к Богу. Что меня в таком образе мыслей беспокоит больше всего, так это само желание вернуться на землю, в те же самые телесные условия, а порой вернуться еще и еще раз, ведь это значит, что такого человека совсем не тянет к Богу, к единению с Ним.
