С этим связано то, что и проблема смерти ставится здесь иначе. Вопрос о том, что станет с моим Я после смерти, возвратится ли оно в небытие или продолжит жить, тогда вообще не имеет смысла. «Поскольку буддизм отрицает существование постоянного Я и из такого отрицания и создает свое основное учение, может ли он после этого проповедовать уничтожение того, что считает несуществующим?»[95]
Мы, конечно, в курсе, что мы очень мало что из себя представляем, но не настолько же мало! Все это, разумеется, не отрицает определенной связности, последовательности в ходе жизни индивида, но это чем-то похоже на реку или на фонтан: мы продолжаем их называть одним и тем же словом, но в них все время течет и меняется вода, постоянно обновляясь и не оставаясь прежней. Просто наши желания, наша привязанность к собственным восприятиям, мыслям и чувствам, дают нам иллюзию, что мы существуем как личностное единство. И пока мы будем оставаться пленниками этой иллюзии, нам не избежать адского круговорота рождения и смерти. Эту иллюзия Я нам и нужно в себе разрушить. Но тут и заключен парадокс для западного ума: нам нужно разрушить эту иллюзию, но сделать это мы можем только сами. Несуществующее должно убедиться в том, что оно не существует. И главной целью нашего существования оказывается как раз приобретение такой убежденности.
Буддизм и стоицизм
Такой взгляд на вещи, конечно, примыкает к античной традиции стоиков, с их стоической выдержкой, как перед лицом собственной смерти, так и перед лицом смерти того, кого мы любим. Мы даже находим тут то же самое сравнение с разбитым глиняным сосудом. Когда Будда умирал, уже тогда его ученик Аджуна упрекал его слегка в том, что он при этом полон грусти. Но вот несколько строк из другого текста, где четко сделаны выводы из подобного взгляда на вещи:
«Непонятна, неизведанна жизнь смертных в этом мире, сумрачная и краткая, проникнутая страданием.
Нет средств, которыми родившиеся могли бы избегнуть смерти: приходит старость – близка и смерть: такова участь всего живущего.
Как спелые плоды висят на ветвях, готовые каждую минуту сорваться, так и смертные, едва родившись, находятся в постоянной опасности смерти.
Глиняный сосуд, сделанный горшечником, рано или поздно непременно разобьется, – такова же судьба всех смертных. ‹…›
Увы, со смертью и разрушением связан этот мир, – и мудрые, познавшие начала этого мира, не горюют о том. ‹…›
Поймите же и, внимая словам Святого, оставьте свои печали: видя умершего, пусть всякий подумает только:
– Я уже никогда более не найду его»[96].
Конечно, у нас остается совсем мало шансов вновь найти иллюзии собственного «Я». Эти шансы понижаются до минимума и становятся почти совсем нереальными, как только мы узнаем, что игра встреч и комбинаций, вызванная последовательным колесом реинкарнаций, совершенно ничем не ограничена. По крайней мере, так утверждает далай-лама:
«От начала времен, в ходе бесконечного круговорота реинкарнаций, каждое живое существо оказывается связанным с вашей сферой существования и устанавливает с вами отношения, подобные тем, что связывают вас в этой жизни с вашей матерью. И в этом стоит убедиться»[97]. Если к этому еще прибавить, что каждый из нас вполне может вернуться в этот мир «в виде насекомого или любого другого животного»[98], то вы вполне оцените, насколько сложно будет начинать поиски кого-то в мире ином.
При такой фантастической вселенской игре в прятки у нас, действительно, остается совсем мало шансов на то, чтобы найти тех, кого мы когда-то любили. Даже не надейтесь тогда, что после смерти вы сможете вновь поцеловать ребенка, которого потеряли когда-то, или супруга, или родителей, или друзей. Вероятнее всего, они снова отправились на землю, не оставив вам своего нового адреса, и там получат уже новую семью, новых друзей, среди других людей, а может, среди муравьев или других насекомых.
Далай-лама предлагает нам сделать из такого взгляда на вещи оптимистичные выводы: только представьте, что все ваши враги в прошлой жизни были вашими друзьями. Так вам будет легче их полюбить. Это должно привести нас, в конечном итоге, к «невозмутимости», под которой подразумевается, что мы сможем тогда полюбить кого угодно, как собственную мать.
Свидетельства умерших говорят против буддизма
Я знаю, что во многих сообщениях, полученных из-за черты смерти, из мира иного, в тех из них, которым я доверяю, объясняется, что наша способность любить в том мире будет возрастать и шириться, так что в конечном итоге мы научимся любить всех и каждого, как любит сам Бог. Но речь там идет о нашей будущей жизни в мире ином, а не об этой земной жизни. Мне хочется верить, что речь здесь действительно идет о расширении поля любви, о постепенном возрастании нашей способности любить, напрямую связанной с нашей духовной эволюцией.
Но я сильно опасаюсь, что, если эту буддистскую схему применить к нашему земному миру, то это приведет лишь к поощрению безразличия к ближним. Ведь всем известно, что, по этой концепции, тех, кто разделяет наше существование в этом мире, мы потом уже больше никогда не увидим. Это лишь случайные наши попутчики.
Конечно, это приводит к определенной степени отрешенности, хотя и не исключает полностью способности сопереживать. Но неужели так уж необходимо забыть тех, кого мы прежде любили, чтобы научиться так же нежно и самоотверженно любить других? Правда и то, что при таком буддистском взгляде на вещи, и другие, в свою очередь, тоже нас позабудут; и что, в глубине вещей, никто никого даже и не забывал, потому что при переходе из одной жизни в другую вообще не сохраняется никакой личности, а значит никто и не существует в полной мере. Самюэль Беккет, наверняка, был буддистом, даже если и сам того не подозревал.
Но, оказывается, что все сообщения, полученные из мира иного, наоборот, доказывают нам, что наши «дорогие умершие» вовсе не утратили свою личность, но, напротив, развивают и обогащают ее на разных последовательных стадиях посмертного существования. Очевидно и то, что контакт с ними никогда напрочь не прерывается. Большинство их внимательно следит за нашей земной жизнью, будь то врач, продолжающий и с той стороны смерти помогать своим пациентам, оказывая влияние на мысль тех врачей, которые пришли ему на смену[99], или, как мой умерший брат, который при помощи «автоматического письма» и магнитофонных записей утешил меня, рассказав о своей посмертной эволюции и дав советы своим оставшимся не земле дочерям[100]. Да и современная наука, в отличие от предыдущих столетий, теперь все чаще и чаще вынуждена признать, что наше сознание связано не только с функционированием нашего мозга и может продолжать существовать и без него. По этому вопросу стоит почитать весьма убедительный труд доктора Пима ван Ломмеля[101] или многочисленные работы доктора Жана-Жака Шарбоньера[102]. Наши «умершие» ожидают нас уже за чертой смерти, чтобы с радостью встретить нас там, когда и для нас с вами пробьет час ухода[103].
Очень жаль, что церковные люди так до сих пор и не поняли всей важности подобных свидетельств[104]. Я многие годы изучал такие свидетельства и проделал тут огромную работу. Я не отрицаю, что тут есть определенные проблемы, и не ухожу от этих проблем. Я признаю, что уровень у таких сообщений бывает очень разный. Но для меня тут сам собой напрашивается вывод: буддистское представление о мире ином, ожидающем нас после смерти, не выдерживает сравнения с фактами. И вот об этом нужно говорить и заявлять эту простую истину снова и снова.
Глава IV. Карма в новых западных концепциях
1. Актуальность нашего исследования
В действительности, современные западные направления в эзотерике полностью противоположны таким буддистским концепциям и очень далеко отстоят от традиции индуизма. Похоже, однако, что большинство авторов, говорящих от имени новых направлений, об этой разнице предпочитают умалчивать. Они стараются выражаться так, чтобы у читателя возникло впечатление, что, присоединившись к ним, он примкнет к многовековой и мощной традиции, насчитывающей уже многие тысячи лет и миллионы верных последователей. Аргументируется все это тем, что такое количество людей просто не могло же ошибаться в течение столь продолжительного времени. Словно заблуждение, повторенное множество раз, станет от такой повторяемости истиной, будто его истинность гарантирована тем, сколько человек повторит это утверждение. При всем при этом, ведь в течение многих тысячелетий миллионы людей считали, что наша Земля – плоский диск, а она при этом спокойно продолжала оставаться шаром.
Итак, Запад не стал последовательным продолжателем восточных концепций. Слишком велики были культурные различия. Уже появилось довольно много чисто западных течений, и появляются все новые и новые. У всех у них есть одна общая черта. Все они, прямо или косвенно, оказываются плодом общения с миром иным, с духами умерших, уже совершивших переход за завесу смерти, «уход», и они делятся с нами опытом такого перехода и предупреждают о том, что нас там ждет. «Ушедшие» поддерживают общение с нами с помощью самых разных средств, будь то: вертящийся стол, медиум, перевернутый стакан или дощечка, автоматическое письмо, магнитофон, радиоприемник, телефон, компьютер, астральное путешествие и т. д.
