На сегодняшней вечеринке гостям предлагали только напитки и легкую закуску – тарталетки с салатом и бутерброды с копченой семгой. Гости были приглашены к семи часам. Как обычно, Анджела принимала гостей на первом этаже, где находились две большие комнаты, которые девушка использовала как гостиные. Ей и в голову не пришло сделать в одной из комнат столовую – Анджела никогда не обедала дома.
Гости поднимались наверх и складывали свои пальто в спальне, на огромной кровати в стиле Людовика Четырнадцатого. Все очень торопились вниз – хотелось скорее обсудить последние новости.
А новостей было предостаточно. Во-первых, всех волновали свидетельские показания в судебном зале Эксетера. Кроме того, из Букингемского дворца поступило сообщение, что королевская фамилия обсуждала в узком кругу семейный разлад между принцессой Маргарет и герцогом Сноудауном. Похоже, дело кончится разводом.
Но самой потрясающей новостью сегодняшнего дня был неожиданный уход в отставку с поста премьер-министра Гарольда Вильсона.
– Представляете, все узнали об этом только сегодня утром, когда началось заседание кабинета. Гарольд безо всяких предисловий объявил министрам, что он уходит. Все были буквально парализованы, – рассказывал редактор политических новостей «Таймс» теневому министру иностранных дел.
– Как вы думаете, кто станет следующим премьер-министром? – интересовался автор политической колонки «Дейли мейл» у какого-то второстепенного члена парламента, хотя это было откровенно глупо. Все прекрасно знали, что этот человек не имеет ни малейшего влияния и, уж конечно, не принимает никакого участия в решении столь важных вопросов. И вообще, сегодня вечером членам парламента от лейбористов, которые хоть что-то значили в политической игре, было, конечно же, не до вечеринки у Анджелы. Все они ломали головы над тем, как заставить коллег проголосовать за нужного им человека.
Джайлз Александер отдыхал от обсуждения злободневного вопроса в соседней комнате. Он неожиданно устал от этой темы – все равно ведь никто не имеет ни малейшего представления ни о том, почему вдруг так неожиданно ушел со своего поста Вильсон, ни о том, кто займет его место.
Дейзи решила присоединиться к Джайлзу. Девушку вовсе не удивило, что он помогает готовить коктейли, – она знала от Анджелы, что недавно Джайлз Александер познакомился поближе с кроватью в стиле Людовика Четырнадцатого.
– Пойдем присядем в уголке, Тюльпанчик, – предложил Джайлз. – Никогда не понимал людей, которым нравится разговаривать стоя.
– Посмотри-ка, с кем пришел Бен Фронвелл, – сказала Дейзи.
Джайлз повернулся к входной двери.
– Наш редактор и Рейчел Фишер иногда появляются вместе на людях, – объяснил он Дейзи. – На днях я собираюсь решить наконец один важный вопрос: кто из этих людей суровей и бесчувственней. Скорее всего, что Рейчел Фишер. Как и все тираны, Бен Фронвелл становится иногда сентиментальным. За Рейчел же никогда не наблюдалось ничего подобного.
– А разве ее можно считать тираном? – удивилась Дейзи. – Я думала, это просто властность характера.
– Возможно, ты права. Любимое занятие Рейчел – поучать других, что им надо делать и как жить. Поэтому она и решила заняться политикой.
– Рейчел?
– А ты не знала? Должность правой руки нашего главного редактора – всего-навсего перевалочный пункт. Кое-кто считает, что это скорее стартовая площадка, но я с ними не согласен. Даже без поддержки Бена Фронвелла Рейчел Фишер все равно добилась бы своего. Хотя, конечно же, помощь Бена очень кстати в этом деле.
– А у Рейчел достаточно квалификации, чтобы стать членом парламента?
Джайлз расхохотался.
– Дорогой мой Тюльпанчик, да кто тебе сказал, что работа в палате общин требует какой-то особой квалификации? Ее вполне компенсируют чрезмерная уверенность в себе и непобедимое желание учить людей жить.
– Что ж, я не очень разбираюсь пока в английской политике, – призналась Дейзи. – Единственное, что сразу бросилось мне в глаза, это то, что вы отзываетесь о своих законодателях значительно вежливее, чем мы в Америке. А где Рейчел собирается избираться?
– Думаю, ей должно наконец повезти в Бедфордшире. Этот округ всегда голосует за консерваторов. Она уже выставляла свою кандидатуру на два безнадежных места и вполне заслужила право баллотироваться от округа, где наверняка выберут консерватора. Думаю, Рейчел окажется в парламенте, как только стареющего паяца, который занимает сейчас место кандидата от Бедфордшира, уговорят уйти на пенсию.
– А сколько лет Рейчел? – спросила Дейзи. – Она выглядит так, будто вовсе не имеет возраста.
– Тридцать. Я немного знал ее в Оксфорде. У нас был один преподаватель экономики. А потом она стала писать речи для Центральной конторы.
– А что такое Центральная контора?
– Ты задаешь хорошие вопросы, Тюльпанчик. Это штаб-квартира партии тори. Ну вот, прошлой осенью Рейчел вдруг неожиданно стала личным секретарем Бена. В общем, полезное место для будущего члена парламента.
– А она появляется в обществе с другими мужчинами?
– О, да. Но все они находятся на положении мальчиков для битья. Думаю, если в сердце Рейчел все же есть какие-нибудь чувствительные струны, то затронуть их способен только Бен Фронвелл.
– А Бен был когда-нибудь женат?
– Нет. Скорее всего просто не нашел на это времени. Он уже приставал к тебе?
– Нет.
– Еще успеет. А как тебе нравится новое увлечение Франсез?
Дейзи оглянулась. В комнату как раз входила Франсез рука об руку с довольно симпатичной девушкой, волосы которой были такими же рыжими, как у Джайлза, и подстрижены так же коротко, как у Анджелы.
– О ком это ты? – удивленно спросила Дейзи.
– Да вон та птичка, рядом с Франсез. – В голосе Джайлза послышалось любопытство.
– Ты имеешь в виду эту девушку с короткой стрижкой? О!
Дейзи несколько секунд молча изучала рыжеволосую девушку, обдумывая полученную информацию.
– Очень хорошенькая, – сказала она наконец. – Знаешь, я только сейчас поняла: за те два месяца, что мы знакомы, Франсез ни разу ничего не рассказывала о своей личной жизни. – Правда, говоря это, Дейзи вспомнила странную фразу Франсез о том, что она не соответствует представлению Бена Фронвелла о женщинах.
– Франсез – удивительная женщина. Ей удается каким-то непостижимым образом не скрывать и в то же время не выпячивать свою бисексуальность. Впрочем, не знаю, идет ли речь о бисексуальности. Я просто вспомнил, что в Оксфорде ходили слухи о романах Франсез с мужчинами. Но сам я никогда не замечал, чтобы в ее дружбе с мужчинами было что-то эротическое. А она к тебе не приставала?
