– Примерно так.
От Дейзи не укрылось угрюмое выражение лица Эндрю. Она тут же пожалела, что не остановилась вовремя и продолжала расспрашивать молодого человека о том, о чем ему явно не хотелось говорить.
Дейзи перевела взгляд с лица Эндрю на картины, висевшие на противоположной стене. Ей понравилось, что владельцы ресторана придумали развесить картины Хокни с французскими плакатами двадцатых годов.
Когда девушка снова посмотрела на своего спутника, лицо его выглядело дружелюбным и одновременно каким-то… непроницаемым.
– А почему вы решили стать адвокатом? – спросила она. В конце концов, надо же им о чем-то говорить. А Дейзи от природы была любопытной.
– Я отвечу на этот вопрос. Но сначала скажите, что вы имели в виду, когда сказали там, на вечеринке у Анджелы, что адвокаты делают карьеру, наживаясь на несправедливости.
– Я всегда считала своего брата справедливым человеком, – сказала Дейзи. – Но, когда он выиграл свое первое дело и пришел домой, светясь от гордости, оказалось, что брат защищал негодяя, а невиновная сторона проиграла.
– А что это было за дело?
– Конечно, не убийство и не изнасилование. Речь шла о деньгах. Благодаря какому-то юридическому трюку, который изобрел мой брат, его клиент вышел сухим из воды, а вдова, предъявившая иск, в результате разорилась. Я считаю это возмутительным.
– Я тоже, – согласился Эндрю. – А мне сейчас уже трудно вспомнить, почему именно я выбрал право. – Эндрю вновь замялся, а затем продолжал таким тоном, точно говорит не о себе, а о ком-то еще.
– Еще в Оксфорде я хотел заняться политикой, но очень долго этого не делал. Кажется, я просто хотел заработать денег.
Интересно, почему он так напряженно смеется? Дейзи чувствовала себя немного разочарованной. Она была воспитана в легком презрении к людям, которые ставят на первое место денежные интересы.
Увидев, как изменилось лицо девушки, Эндрю Харвуд рассмеялся.
– Возможно, вам это покажется вульгарным, но в нашей стране политикам платят гораздо меньше, чем в Америке. И потом, адвокаты все же иногда защищают справедливость. Самое противное в моей работе – это сама процедура судебного разбирательства. Такая скука! Вам надо как-нибудь зайти в суд справедливости, – Эндрю вновь улыбнулся, на этот раз от напряжения не осталось и следа. – В основном мои товарищи заняты тем, что прогуливаются в своих париках по огромному залу и обмениваются шутками, непонятными простому смертному.
– А вам хватает времени совмещать работу с политикой?
– Если бы я был министром, то, конечно, не хватило бы. Но сейчас наша партия в оппозиции, так что времени требуется не очень много. Палата общин обычно начинает заседать только в половине третьего.
– А какие дела вы ведете?
– Очень разные. Например, завтра я должен защищать двух ребят, которые не могут позволить себе нанять адвоката. Поэтому государство предоставляет им защитника. Платят за это немного, но я люблю такие дела. Как видите, я корыстен не на все сто процентов.
В это время в дальнем углу зала что-то грохнуло. Эндрю обернулся в ту сторону. Дейзи чуть приподнялась, чтобы разглядеть, что происходит. Чуть раньше в бар вошли трое, на которых никто не обратил внимания.
И вот теперь двое из них соскочили с высоких табуреток, чтобы помочь третьему, свалившемуся под стойку. Зрителям видны были только две головы – морковно-рыжая и серебристо-белая – склонившиеся над распростертым телом. Джайлз Александер и Франсез помогли подняться своему спутнику, официант поправил табурет.
– О, Боже, – произнес Эндрю Харвуд, вставая. Он помрачнел, но, взглянув еще раз на компанию возле стойки, не выдержал и расхохотался. – Оставайтесь здесь. Я сейчас вернусь.
Дейзи видела, как Эндрю подошел к троице у бара, которая все еще была центром всеобщего внимания. Он легонько обнял за плечи молодого человека, который только что поднялся с пола и сейчас отряхивал брюки. Дейзи обратила внимание, что у молодого человека точно такие же песочного цвета волосы, как у Эндрю. Все четверо направились к выходу из зала – Франсез и Эндрю вели под руки незадачливого молодого человека, Джайлз шел сзади, прикрывая отступление.
Через несколько минут Эндрю снова занял свое место напротив Дейзи.
– Это был Нел, – сказал он.
– Кто такой Нел? – удивилась Дейзи.
– Нелсон Харвуд, мой брат. Он никак не хочет понять, что в двадцать восемь лет пора бы уже и повзрослеть.
Незадолго до полуночи Эндрю отвез Дейзи домой.
Эндрю, как и многие богатые холостяки, был избалован женским вниманием. Молодой человек не исключал возможности, что Дейзи Брюстер привлекла его именно потому, что явно не попала под власть его обаяния. Они премило поболтали за обедом, забавляясь несходством своих мнений по многим вопросам, но, в общем, мало что поведали друг другу о своей личной жизни. Дейзи так и не сказала Эндрю, почему же она все-таки решила приехать в Лондон. Взвесив все «за» и «против», Эндрю пришел к выводу, что было бы ошибкой пытаться форсировать события в первый же вечер.
Он проводил Дейзи до двери ее дома, затем, наклонившись, на прощание легко поцеловал девушку в щеку.
– Я позвоню на следующей неделе, – пообещал Эндрю.
Дейзи почувствовала явное облегчение, поняв, что Эндрю не собирается набиваться в гости. Дело в том, что квартирка была маленькой – спальня, кухня и небольшая ванная. Мужчина и женщина, сидящие рядом, обязательно должны были почувствовать себя в интимной обстановке, независимо от того, какие отношения их связывают. Дейзи уже испытала это на себе, когда другой юноша, угощавший ее обедом, поднялся наверх немного выпить. И ей вовсе не хотелось опять выставлять кого-то за дверь. Поэтому девушка и обрадовалась, что Эндрю Харвуд распрощался с ней у двери.
И в то же время ее охватило смутное беспокойство. А вдруг Эндрю не стал напрашиваться, потому что не счел ее достаточно привлекательной? Но ведь у нее есть Карл – и какое ей вообще дело до остальных. И Дейзи быстренько убедила себя, что Эндрю интересует ее только с точки зрения чисто женского тщеславия – все-таки приятно иметь такого поклонника. Или почти убедила.
8
Когда Бен Фронвелл ехал на заднем сиденье своего «ягуара» не один, шофер обычно опускал стеклянную перегородку, отделявшую кабину от салона. Анджеле было не по себе в замкнутом пространстве, поэтому она, нажав на кнопку, опустила на несколько дюймов оконное стекло. Машина свернула на площадь Парламента.
Анджела улыбнулась. – Кстати, сегодня ведь бывший премьер дает в доме десять прощальный обед, – сказала она. – И все министры сейчас там. Как ты думаешь, о чем они говорят?
