Бен усмехнулся.
– Шестеро кандидатов на его место наверняка делают вид, будто совершенно не в курсе того, что их помощники буквально пытаются схватить за горло каждого, кто еще не решил, за кого отдать свой голос.
Анджела отвернулась от окна.
– А ты никогда не думал о женитьбе на Рейчел Фишер? – спросила она Бена.
– Да, – ответил Бен. – Рейчел мне очень нравится. Особенно ее мозги. Но жену я представляю себе совсем по-другому. Мне нужна женщина, для которой на первом месте буду я и моя карьера. А Рейчел – мужчина, превыше всего ставящий свое политическое будущее. И это восхищает нас друг в друге. Это роднит нас. Но в то же время исключает возможность брака между нами.
Рука Бена коснулась колена Анджелы. Хорошо, что сегодня девушка надела юбку. Бен еще помнил, как однажды, точно так же, в машине, когда они возвращались в редакцию после ланча, положил руку на колено Анджелы и почувствовал себя очень неловко, оттого что на ней были брюки. Бен Фронвелл всегда чувствовал себя с женщинами несколько неуверенно. Легко ему было только с Рейчел, которая очень просто относилась к вопросам секса. С ней он чувствовал себя в постели на равных. И Рейчел никогда не увлекалась всякими там женскими штучками, как, например, Анджела со всеми этими ее полумужскими костюмами. И все же Бен считал Анджелу необыкновенно сексуальной. Кроме того, главный редактор «Бастиона» любил появляться в обществе с разными женщинами. Если человеку было за тридцать и он еще не был женат, его неизбежно начинали подозревать в том, что он голубой.
Шофер остановил машину у ресторана «Анабель». Швейцар приветствовал их.
– Добрый вечер, мистер Фронвелл.
Еще один лакей широко распахнул двери перед Беном и Анджелой.
– Добро пожаловать, мистер Фронвелл. Позвольте, я сниму пальто с вашей дамы.
Официант немного подвинул столик, чтобы Анджела могла пройти к стоящей у стены банкетке. Бен уселся рядом. Девушке нравился этот ресторан. Здесь можно было наблюдать за людьми в зале и в то же время чувствовать себя сидящей отдельно благодаря зеркальным колоннам, поддерживающим высокий сводчатый потолок. Однако Анджеле всегда требовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к полумраку, царящему в зале.
– Интересно, – сказала Анджела. – Когда ты учился в своем Галльском университете, то мог ли представить, что в один прекрасный день эти лакеи будут стелиться перед тобой и все время повторять: «У вас есть все необходимое, мистер Фронвелл? Можно мне вылизать грязь с ваших ботинок, мистер Фронвелл? Не соблаговолите ли дать мне в зубы, мистер Фронвелл?»
– Конечно же, я часто себе это представлял, – ответил Бен. – И еще я представлял, что буду вести при этом под руку красивую молодую девушку из высшего общества, которая выросла, имея все, чего не имел я. Что ты будешь пить?
За водкой Анджела вновь завела разговор о Рейчел Фишер.
– Она ведет себя с нами со всеми… не то чтобы грубо, нет. Рейчел просто нас не замечает. Кроме тех случаев, когда мы хотим попасть к тебе в кабинет.
– И именно это делает ее замечательным личным секретарем, – сказал Бен. – Мне будет очень не хватать Рейчел, когда она нас покинет.
– А разве она не может продолжать работать на тебя после того, как ее выберут?
– Нет. Я ведь собираюсь поддерживать политическую карьеру Рейчел. Так что лучше будет, если она порвет с «Бастионом» все официальные связи, как только ее изберут.
– А почему ты так уверен, что тори из Бедфордшира выберут именно Рейчел? До этого они никогда не избирали в парламент женщину.
– В политике никогда ничего нельзя знать наверняка, – ответил Бен. – Но думаю, голоса избирателей у Рейчел в кармане. Она писала речи для их прежнего депутата. Она уже выставляла кандидатуру на два безнадежных места. Год в «Бастионе» тоже пошел ей на пользу. К тому же одновременно Рейчел ездила с выступлениями по Бедфордширу и прилегающим графствам. Она проповедует простые, понятные честным труженикам истины, не то что эти придурки из высшего класса, которые поют о каком-то там сочувствии. Легко, черт возьми, проповедовать сочувствие к бездельникам, если никогда в жизни не приходилось зарабатывать на хлеб. Поэтому Рейчел могут не выбрать только из-за того, что она женщина. Но теперь, когда партийным лидером стала Маргарет Тэтчер, даже самые отъявленные женоненавистники не решатся открыто высказать мнение, что слабому полу не место в политике. Так что, думаю, Рейчел наконец выберут. А уж если она станет кандидатом от Бедфордшира – дело в шляпе. В этом округе уже много лет избирают тори и только тори.
Анджела затушила сигарету в красивой пепельнице из оникса. Буквально через секунду рядом со столиком появились два официанта – один забрал пепельницу с окурком, другой поставил на ее место чистую. Анджела снова закурила и посмотрела на Бена:
– Вскоре после того, как я пришла работать в «Бастион», ты сказал мне как-то: «Вот говорят, что власть развращает, деньги развращают. А я скажу тебе, что действительно развращает людей – дружба».
Бен рассмеялся. Он явно был польщен тем, что Анджела запомнила и даже цитирует его слова.
– Ах, как я это мудро подметил! В самом деле, представь себе, что театральному критику надо написать рецензию на пьесу своего приятеля. Разве сможет он быть объективным? Особенно если пьеса плохая. Вот и я не хочу заводить слишком много друзей, чтобы не размякнуть. А то не смогу как следует выполнять свою работу.
Анджела молча продолжала курить.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – произнес Бен. – Но Рейчел уже мой друг. И я никогда не помещу на страницах «Бастиона» критику в ее адрес. Для чего, черт возьми, человеку власть, если он не сможет использовать ее на свое усмотрение. Только старомодные зануды считают, что надо быть последовательным в своих убеждениях – возможны исключения из правил.
Лицо Анджелы по-прежнему ничего не выражало.
– Как ты думаешь, Джайлз еще долго проработает у нас? – спросила она.
– Знаешь, все эти левые одинаковы, – ответил Бен. – Проливают крокодиловы слезы по поводу тех, кто лишен привилегий, а сами не прочь подкормиться из рук своих врагов. Пока Джайлз Александер получает приличное жалованье и его имя появляется на страницах газеты, он всегда найдет способ оправдать свое малодушие – например, тем, что ни одна левая газета не может предоставить столь широкий круг читателей, перед которым он мог бы обличать пороки консерваторов. Так что в интересах партии лейбористов, чтобы Джайлз работал в «Бастионе». – Бен ухмыльнулся. – Так что наши с ним интересы на данный момент совпадают: мне нравится держать при себе ручную левую кобру.
