– Расскажи мне, что ты чувствуешь, когда лежишь вот так в постели с женщиной? – попросил Джайлз. – Ты делаешь с ней то же, что сейчас делаю я, или больше любишь, чтобы она делала это с тобой?
– По-разному, – ответила Франсез, глядя в глаза Майклу. Соски ее напряглись. Это был единственный признак того, что тело Франсез реагирует на прикосновения Джайлза. – Обычно мы меняемся.
– А кто начинает?
– Начинать нравится мне.
– А ты любишь соблазнять девушек, которые до тебя не спали с женщинами?
– Да, – Франсез отвечала на вопросы серьезно и просто. Эта черта восхищала Джайлза.
– И с чего же ты начинаешь?
– Иногда с того, с чего начал ты в соседней комнате. А иногда вот отсюда. – Франсез коснулась рукой груди. – Если она одета, а в начале обычно так и бывает, я расстегиваю на ней блузку. Если под блузкой лифчик, я просовываю под него ладонь. Люблю чувствовать, как неожиданно напрягается сосок.
– Ты имеешь в виду ее сосок?
– Да. – Джайлз почувствовал, как сосок под его пальцами становится еще жестче. Он начал медленно массировать его пальцем.
– Самое замечательное в другой женщине – это то, что она так похожа на меня. Я могу чувствовать рядом ее грудь, касаться ее своей. Иногда мне кажется, что это одно из проявлений нарциссизма. Ведь больше всего, кроме меня самой, на меня похожа другая женщина. А в другие моменты мне кажется – дело в том, что мы лучше мужчин понимаем друг друга, умеем заставить тело отвечать на ласки. Мне говорили, что мужчины представляют себе акты лесбийской любви жестокими, думают, что женщины стараются сделать друг другу больно, как это принято у мужчин. А у нас ведь все не так – во всяком случае у меня. Наши ласки куда более нежные, чем мужские, – и куда более искусные, потому что каждая из нас знает точно, что чувствует ее подруга. С женщиной я испытываю такое наслаждение, какое и не снилось ни одному мужчине.
– Тебе лучше немного отвлечься от этой темы, – попросил Джайлз. – А то я кончу прямо сейчас. А мне не хочется, чтобы это произошло так быстро. Лучше я пока разденусь.
– Не надо, – сказала Франсез. – Попробуем, что получится, если я представлю, что ты – женщина, переодетая мужчиной.
– У тебя возникнет небольшая проблема вот с этой штукой, – сказал Джайлз, кладя ладонь девушки на свой член. – Давай посмотрим, что мы можем придумать вместе. Глядишь, это окажется не хуже, чем с твоими подружками, даже с той, рыжеволосой.
9
В начале апреля члены парламента от лейбористов избрали своим новым лидером министра иностранных дел Джима Каллагана. Всего за час до этого Джим Каллаган покинул официальную резиденцию министра иностранных дел и занял свое место на заднем сиденье правительственной машины. Полицейские расчищали дорогу для проезда, гвардейцы в красных мундирах и черных медвежьих шапках перед дворцом Сент-Джеймс отдавали честь проезжавшему мимо черному «роверу». Ворота Букингемского дворца были заранее открыты. И здесь стража отсалютовала Каллагану. Спустя полчаса Джим покинул дворец уже будучи премьер-министром. Вместо того чтобы везти его обратно в Карлтон Гарденз, шофер проехал дальше, обогнул мемориал Виктории и свернул на Бердкейдж-Уок – это была самая короткая дорога к дому номер десять по Даунинг-стрит.
В тот же самый вечер отделение партии консерваторов в Бедфорд Фордж должно было принять решение относительно кандидата в парламент от своего округа. Приходят и уходят премьер-министры, сменяют друг друга политические течения, но тори из горного Бедфордшира вовсе не касаются политические бури, потрясающие другие районы страны. Здесь все так же, как и много лет назад.
Штаб местного отделения находился в Клубе консерваторов – большом кирпичном здании начала века, стоящем на широкой улице, проходящей через самые фешенебельные кварталы небольшого городка. Вся улица была застроена невысокими частными домами, утопавшими в зелени садов. Местные партийные организаторы жили на этой улице – это были торговец лесом, адвокат, директор местного универмага и биржевой маклер.
Деловая активность Клуба консерваторов была сосредоточена на первом этаже. Здесь было несколько помещений. Огромный зал с полосатыми обоями в стиле эпохи Регентства, где стояла огромная напольная латунная ваза с искусственными цветами. Затем – небольшая приемная, а за ней – еще одна большая комната, которую и приготовили для сегодняшнего собрания. Здесь стояли пятнадцать рядов откидных металлических кресел.
В течение предыдущей недели избирательный комитет сократил число потенциальных кандидатов до трех человек. Члены партии, сидевшие сейчас на металлических креслах, были в приподнятом настроении: от них целиком и полностью зависело, кто станет следующим членом парламента от Бедфорд Фордж. Председатель сидел за столом, по обе стороны от него стояли два пустых стула – один для кандидата, которому будут задавать вопросы, другой – для его жены. Члены партии консерваторов не в последнюю очередь интересовались тем, кто будет открывать их официальные приемы. Здесь еще помнили случай, когда жену одного из кандидатов, вставшую, чтобы ответить на какой-то вопрос, попросили повернуться и пройтись, чтобы ее могли разглядеть со всех сторон.
Предыдущий член парламента был вполне добропорядочным человеком, преуспевшим в благоустройстве своего округа, но местное отделение партии не имело особых причин гордиться своим выбором. Избирателей всегда одолевают двойственные чувства: с одной стороны, они хотят, чтобы их депутат ставил на первое место интересы округа, а с другой – чтобы их член парламента стал заметной фигурой на политической арене всей страны. А беднягу Арчи ни разу не показала ни одна телевизионная камера. Что ж, на этот раз люди, сидящие в металлических креслах, решили выбрать кого-нибудь позначительнее.
Дверь в комнату была закрыта.
За дверью, в приемной, поддерживали довольно беспредметный разговор трое кандидатов в парламент. Каждый пытался казаться бесстрастным, но время от времени все трое бросали украдкой взгляд на дверь. Двое кандидатов явились в сопровождении жен.
Неожиданно дверь открылась. Угрюмый мужчина средних лет вызвал кандидата, чья фамилия шла первой по алфавиту.
Одна из супружеских пар скрылась за дверью. Через полчаса они вернулись обратно. Поведение кандидата никак не выдавало его чувств, лицо же его жены было белым как мел.
Следующей по алфавиту шла Рейчел Фишер.
Она, как всегда, держалась очень прямо. Кивнув рядам металлических кресел, она заняла место справа от председателя.
– Мы все уже знаем, – начал тот, – о заслугах мисс Фишер перед партией. Не могли бы вы сказать пару слов о том, что собираетесь сделать в случае, если вас изберут в парламент?
