– Франсез говорила, что на прошлой неделе ты велел ей переписать обозрение, убрав из него антиконсервативные намеки.
– Ну, это я сделал только потому, что политика не имела ни малейшего отношения к той книге, о которой написала Франсез. Обычно Франсез все сходит с рук, потому что ее колонка очень нравится читателям. Да и в любом случае, вовсе не политические пристрастия Франсез меня не устраивают. Меня буквально воротит от транссексуалов. Хотя, Рейчел говорит, что Франсез не афиширует своих склонностей. Хорошо, что у нее хватает на это ума, а то вылетела бы из газеты как пробка. И пусть только попробует играть в эти игры с кем-нибудь из наших сотрудниц!
Весь вечер Бен и Анджела в основном сплетничали о политиках и общих знакомых. Юристы «Бастиона» всегда очень щепетильно относились к тому, чтобы газету нельзя было обвинить в дифамации. Поэтому Анджеле часто приходилось переписывать свою колонку, если юристы находили тот или иной материал чересчур рискованным. А Бену всегда хотелось знать все, включая то, что не попало в печать. Анджела была просто кладезью информации. Она всегда знала, кто с кем спит, чьи браки давно существуют только на бумаге. Кто из видных политических деятелей предпочитает порезвиться в постели втроем. Сексуальную жизнь самого Бена Фронвелла нельзя было назвать богатой событиями, поэтому он жадно вслушивался в подробности чужих романов. Анджелу труднее было удивить пикантными подробностями, но ей доставляло удовольствие развлекать всем этим Бена.
За кофе Фронвелл спросил:
– Ты часто общаешься с Дейзи Брюстер. Что она собой представляет?
– Забавная умненькая девочка. Влюблена в американского профессора, которого родители не считают подходящей парой. Интересно, хватит ли его чувств на год. Вчера вечером Франсез видела Дейзи в «Ланганз» с Эндрю Харвудом. Франсез не видела, куда они отправились дальше, потому что кто-то там свалился со стула и нуждался в ее помощи, чтобы добраться до дверей.
– Одна из ее отвратительных маленьких подружек?
– Да нет. Франсез была в обществе двух мужчин, которых ты знаешь. Это были Нел Харвуд и Джайлз.
– Я еще могу понять, что общего у Франсез и Нела Харвуда. Но при чем здесь Джайлз?
– Честно говоря, Бен, не все относятся к гомосексуалистам как к прокаженным. Джайлз и Нел дружат еще со школьной скамьи. Они вместе учились в Мальборо. И не удивлюсь, если вдруг выяснится, что Джайлз питает к Франсез отнюдь не платонический интерес.
– Тогда он, должно быть, с ума сошел.
– Ну почему же. Франсез дружит с несколькими мужчинами. Говорят, что в Оксфорде у нее было несколько романов с противоположным полом.
– Но ведь и с женщинами тоже. Меня начинает тошнить от одной мысли.
Анджела пожала плечами и зажгла очередную сигарету.
– И кто же из них упал со стула в «Ланганз» – Нел Харвуд или Джайлз? – поинтересовался Бен.
– Нел. Он много пьет последнее время.
– Все голубые много пьют. Это помогает не замечать, насколько они отвратительны. И что же произошло потом?
– Франсез говорила, что Эндрю встал со своего места и помог вывести его из зала.
– Могу предложить тебе пари, Анджела. Когда-нибудь, когда сбудутся честолюбивые мечты Эндрю Харвуда, этот его братец транссексуал устроит какой-нибудь грандиозный скандал, который навсегда похоронит политическую карьеру мистера Харвуда.
– Почему ты недолюбливаешь Эндрю? – поинтересовалась Анджела.
Бен не любил подолгу обдумывать свои слова, но на этот раз у него не нашлось готового ответа. Он окинул взглядом полутемный зал, останавливаясь время от времени на хорошо знакомых сытых лицах за другими столиками. Затем Бен произнес:
– Он просто бесит меня, повторяя всю эту чушь о сочувствии и сострадании. Терпеть не могу этих долбаных аристократов, которые норовят покровительствовать всем и каждому. «Положение обязывает». Конечно, они могут позволить себе быть великодушными и заботливыми за чужой счет. Все это не по мне. Я гораздо больше уважаю таких, как Рейчел Фишер, которые всего добились сами, а не получили в наследство. Ты хочешь еще посидеть?
– Да нет, пожалуй, поедем.
Когда «ягуар» Бена Фронвелла остановился перед домом Анджелы в Пимлико, рука его снова лежала на колене девушки.
– Можно мне подняться выпить? – усмехнувшись, спросил Бен.
– Не сегодня, – ответила Анджела. – У меня месячные. И я хочу пораньше лечь спать. Ведь завтра я наверняка потребуюсь моему редактору с чистой головой.
Как только Анджела упомянула о месячных, Бен немедленно убрал руку. Девушка позаботилась о том, чтобы не задеть его своим отказом. Анджела безошибочно определила, что Бен Фронвелл довольно скован в вопросах секса. И конечно же, неуверен в себе, когда дело касалось отношений с женщинами.
У Анджелы действительно были месячные. Но даже если бы их не было, девушка вовсе не была уверена, что хочет познакомиться со своим главным редактором поближе. Возможно, самым разумным было бы позволить руке Бена оставаться на ее колене, но не выше.
Почти все горизонтальные поверхности в квартире Франсез были завалены книгами, которые она уже упомянула или собиралась упомянуть в своем обозрении. Девушка в упор смотрела на Джайлза, рука которого двигалась все выше по ее бедру.
– Я смотрю, ты не любишь долгой прелюдии, – произнесла наконец Франсез.
Всего за несколько минут до этого Джайлз и Франсез сидели в разных углах гостиной и, потягивая виски, обсуждали, кто же все-таки сменит Гарольда Вильсона на его посту. Джайлз объяснял девушке, почему четверо из шести кандидатов практически не имели шансов на успех.
– Таким образом, в списке остаются Майкл Фут и Джим Каллаган. Лейбористы готовы поддержать каждого, кто способен дать работу их избирателям. Джим Каллаган занимается политикой уже тридцать лет. Он прекрасно понимает, кому что нужно предложить.
Неожиданно Джайлз поставил бокал с виски, подошел к диванчику, на котором сидела Франсез, плюхнулся рядом и задрал юбку девушки.
– Прелюдия продолжалась последние несколько недель, – ответил он на вопрос Франсез. – Говорим ли мы об Айрис Мердок или Гарольде Вильсоне, я всегда пытаюсь дать тебе понять, что твое тело интересует меня ничуть не меньше твоих мыслей.
– Теперь я, кажется, начинаю понимать.
– И тебе это нравится?
– То, что я начинаю понимать? Или как ты изучаешь то, что моя мама называла интимными частями тела?
– Прошу тебя, Франсез, пойдем в спальню!
В спальне Джайлз начал медленно раздевать девушку. Сам он решил для начала остаться одетым, только расстегнул «молнию» на брюках. Он также не спешил поцеловать Франсез. Вместо этого Джайлз лег рядом с девушкой на кровать и коснулся ее сосков. Затем рука его скользнула ниже, туда, где лежала еще в гостиной, только на этот раз ладонь его оказалась внизу, на завитках, которые были того же серебристого цвета, что и волосы Франсез.
