ты можешь быть настолько привязанной к родителям, когда они так жестоки с нами.
– Жестоки с нами? – переспросила я, эхом повторяя её слова.
– Да. Они были очень строгие, многое нам не разрешалось. Вспомни, даже компьютер первый у нас появился только, когда тебе в школе задавали уже третье задание, которое нужно выполнить в электронном виде. Тебе приходилось делать всё в библиотеке! Иронично, что после всего этого ты стала программистом, – Ева вдруг рассмеялась. – И гулять они часто не пускали, – продолжила через время. – И за плохие оценки сильно ругали. Помнишь, «четыре – не оценка». Много всего, в общем было. Со временем мне надоело это терпеть поэтому я и сбежала.
– А для меня все их методы воспитания были правильными, – покачала я головой. – Мы не стали зависимы от компьютерных игр, не ввязались в плохую компанию, остались живы и здоровы. Они ведь за нас волновались, а не за себя. А школьные отметки… Да, они их переоценивали, но это же далеко в прошлом.
– Ну вот, так и знала, что ты начнёшь их оправдывать, – она с грустью покачала головой. – С чего ты взяла, что в иных обстоятельствах всё сложилось бы иначе? – я только открыла рот, чтобы ответить, но Ева прервала меня: – Но не будем об этом. Я ещё про остальное поговорить хотела. Прости, что мало помогаю тебе по дому, но я так ненавижу всю эту готовку, мытьё посуды, уборку, – в подтверждение этого по всему её телу пробежала дрожь, а лицо скривилось в гримасе отвращения. – Не представляю, как ты так спокойно всё это делаешь! Ну а за мои прогулки ты волнуешься прям, как родители и, так же, как и они, зря тратишь на это своё время. Ну что может случиться?
Я недовольно покачала головой.
– Мы волнуемся, потому что ты дорога нам. А вдруг всё-таки что-то случится? И где нам тогда искать тебе, как мы тебе поможем?
Ева посмотрела на меня исподлобья: – Не говори "мы". Я понимаю, ты не можешь просто отпустить родителей, ты слишком ими дорожишь, но постарайся, хотя бы осознай, что "мы", к сожалению, больше не существует. Мы можем лишь создать новое "мы" – в составе Евы и Иветты.
Я смотрела на неё с широко раскрытыми глазами. Причём я сама не могла понять, что чувствую: какое-то волнение, но вместе с тем страх.
– Д-да, ты права, – я попыталась говорить обычным голосом, но он подвёл меня, предательски надломившись, как-то раздробившись.
– Просто не беспокойся за меня, – улыбнулась Ева. – Со мной всё будет в порядке, уверяю!
Я смотрела на неё долго, пристально, улавливая всё больше каких-то новых черт лица, более мягких, каких-то непривычных жестов и это улыбка, такая странная улыбка, которая согревала, а не резала лезвием.
Что-то неуловимо изменилось.
Глава 7
Всё шло своим чередом. День медленно перетекал в ночь, а ночь – в день. Я пила таблетки, но изменения своего состояния не замечала – мне было ни лучше, ни хуже. С Артуром мы стали видеться ещё чащ, он сильно беспокоился за меня, пытался скрыть, но я видела его насквозь. Спокойный и уравновешенный, а в глазах – страх. Но я не понимала, чего он так боится. Не понимала я и Еву. В тот вечер мы ещё немного поговорили о всяких будничных вещах и посмотрели фильм. Уже под конец того вечера я поняла, что мы стали ближе. Но вот только Ева, почему-то, стала исчезать чаще. Иногда даже не ночевала дома. Мне говорила, что ищет работу, но я была почти уверена, что у неё появился молодой человек. Все признаки были на лицо: её глупая улыбка при переписке, её наряды – намного красивее и ярче, чем раньше, её хорошее настроение и долгие разговоры по вечерам. Я очень надеялась, что тот, в кого она влюбилась, хороший, ведь все её прошлые отношения были сложными. Я всегда верила, что мы притягиваем подобных себе людей, но сейчас мне хотелось уверенность в этом выкинуть куда подальше. Потому что мне больше хотелось, чтобы Ева наконец-то была счастлива в адекватных гармоничных отношениях, чтобы её возлюбленный тоже заботился о ней, чтобы она могла создать семью.
Однако в тот вечер она вернулась домой с царапиной на руке, которую она яростно хотела скрыть под длинным рукавом, но и он ей не помог. Я сидела на кухне, грызла печенье и работала на ноутбуке, а Ева решила достать стакан. Я подняла глаза как раз в этот момент и тут же заметила глубокую насыщенно-алую царапину, выглядывающую из-под немного сползшего рукава. Я нахмурилось, чувствуя, как где-то в животе плавно нарастает ужас. Но, когда Ева снова повернулась, я снова улыбалась. Ей не стоило знать, что я заметила, пока в моей голове не созрел план.
Поэтому мы стали всё так же общаться, легко, непринуждённо, я же обещала ей. Только вот неосознанно я стала чересчур её разглядывать, постоянно выискивая царапины, синяки, а особенно вглядываясь в её глаза – вдруг там прячется страх? Но ничего больше не было, а Ева довольно скоро заметила мой нервный и внимательный взгляд и прямо спросила, что происходит. Я соврала, что в последнее время стала замечать в ней черты матери. Она больше не задавала вопросы, а я стала тщательнее прятать взгляд. Впрочем, я больше ничего не заметила и успокоилась, решив, что это был несчастный случай – я ведь не знала о жизни Евы ничего, хоть и пыталась, поэтому постоянно приходилось гадать. В конце концов, я ведь могла и ошибаться.
***
Однако ситуация меня не отпускала. Однажды, когда я вечером в прекрасном настроение шла под руку с Артуром, на одной полупустой улице я услышала громкую ссору, а затем и увидела, как двое, парень и девушка, яростно кричат друг на друга. Приглядевшись, я узнала в девушки Еву, но не поверила сполна своим глазам – было темно, я не видела девушку достаточно чётко, может это кто-то похожий на неё.
– Артур, – остановила я его. – Давай поможем им, то такое чувство, что они сейчас друг друга разгрызут.
– Иветта, это не наше дело, не стоит лезть в чужие отношения, иначе достанется нам и выйдем потом ещё виноватыми, – я поглядела на него исподлобья, сдвинув брови.
Я знала, что он прав, но вдруг это Ева? Нужно было придумать, как его уговорить.
Но мне не пришлось. Из раздумий меня вырвал неприятный глухой звук. Девушка и парень уже не просто кричали! Парень сильно толкнул
