этот раз я была даже рада её болтовне – она успокаивала, отвлекала от ненужных мыслей. Но при этом я жутко завидовала ей. Она долго не мучилась, папа и мама быстро покинули её сердце. Если, конечно, она не скрывала свои чувства. Но в этом я что-то сильно сомневаюсь. Ева всегда была и остаётся открытым и бесцеремонным человеком. Яа вот меня тяготила всё та же боль. Интересно, ради чего мне теперь жить. Нужна ли я хотя бы своей сестре? А что если она считает жизнь со мной простой формальностью? Может, она изначально и не стремилась, как я, спасти нашу теперь небольшую семью?
– Скажи, ты рада, что вернулась домой, что мы теперь вместе? – осторожно спросила я. Мне стоит лучше понять её чувства. Она молчала долго, настолько, что я уже решила, будто она просто не хочет мне врать.
– Пожалуй, – задумчиво сказала она. – После расставания с Пашей мне было очень одиноко, а твоё соседство вновь меня развеселило.
У меня перехватило дыхание. Я смотрела на неё с недоумением, с тревогой, с волнением, не веря ей. Только расставание?
– Вот как, – я с трудом натянула улыбку.
Как всё, оказывается, легко. Хотя, чего таить, ведь и мне она нужна лишь для того, чтобы скоротать одиночество. И чтобы порадовать родителей, если они видят нас с небес. Так ведь?
Думаю, она уже устроилась здесь и весьма неплохо. Она вернулась домой, как всегда хотели папа с мамой. Всегда, несмотря на её поступок, они любили Еву и скучали по ней. И в итоге так и не смогли увидеть её после побега. Теперь Ева больше не нуждается во мне. Она говорила, что её радует, что мы живём вместе, но, судя по её рассказам, она уже нашла себе знакомых где-то. Ещё бы ей на работу устроиться – и совсем хорошо будет. Она счастлива. А я не могу. Она переживёт одиночество. Я – нет. Может, время совершить то, о чём я задумалась недавно?
Ненароком, очередной бессонной ночью, я поняла, что не имею права жить, когда мои родители мертвы. Я и не могу жить. Так есть и теперь в этом смысл? Мне тоже пора исчезнуть, чтобы обо мне так же забыли, как и о моих родителях.
– Мы сегодня встречались с Артуром и…, – я сказала первое, что пришло на ум, лишь бы убежать от своих невыносимых мыслей. – Хотели покататься, а парк сходить, – я понимала, что несу какой-то бред, но не могла взять себя в руки.
– Давай ближе к делу, Иветт, чего ты мямлишь? – встряхнула меня сестра. Резонно.
– В машине мне стало плохо. Никак не могу забыть, – тихо сказала я и тут же пожалела. И с чего это я так разоткровенничалась, ещё и перед Евой, она же не поймёт. Или посмеётся надо мной.
– Помнишь, как мы опять ходили в парк аттракционов? – неожиданно спросила Ева. Я передёрнулась и подняла на неё удивлённый взгляд. При чём здесь это? – Тебе тогда было тринадцать, – продолжала спокойно она. – Мы с тобой катались на аттракционе, и он внезапно остановился. Всё быстро вернулось к движению, но внизу нас встретили переволновавшиеся родители.
– Помню, – задумчиво сказала я. – И что же?
– А припоминаешь, что они тогда сказали?
Я нахмурилось. Сам случай помню, а их слова нет. Словно в тумане.
– Нет, – я помотала недовольно головой.
– Они сказали, что жизнь ценнее всего на свете, но смерть – не значит конец всему. Мы слишком остро воспринимаем её и слишком сильно надеемся на неё. Они сказали, что не пережили бы нашей смерти, но мы должны, потому что в самой природе заложено, что родители умирают раньше своих детей. Вспомни эти слова и хотя бы попробуй двигаться дальше.
Я смотрела на Еву в шоке. Да, она права, но как же это необычно слышать подобное из её уст.
Я не смогла ничего ответить, но её слова навсегда осели в моей голове.
***
Её же слова витали в моих мыслях, когда я снова смотрела в чёрный потолок ночью. Может поэтому мне приснились родители. Помню, они выглядели такими счастливыми, но немного грустными. Они держались под руку и молча смотрели на меня. Они были бездвижны, зато я тут же бросилась к ним и упала в их объятия. Я громко смеялась, так, как, я думала, разучилась. Я встала между ними и подхватила под локти. Но они не сдвинулись с места. Мама помотала головой и посмотрела на меня с улыбкой, она попросила меня прожить достойную жизнь вместо них. Папа настойчиво приказал приглядеться к сестре. Они сказали, что скучают. Я воскликнула, что тоже, поэтому и хочу прогуляться с ними. Они с грустью посмотрели на меня и, обняв напоследок, пошли куда-то. Я попыталась побежать за ними, но ноги будто приросли к земле. Я кричала, просила подождать меня, взять с собой, умоляла вернуться их, говорила, что не могу без них. Но они даже не обернулись.
Я проснулась вся в слезах, подушка и одеяло лежали на полу. Сначала я не могла вздохнуть. В панике я села на диване и схватилась за горло. Я думала, что вот-вот потеряю сознание от недостатка кислорода, но всё же дыхание вернулось ко мне. Отойдя от шока, я вдруг осознала, что сегодня девятый день со дня смерти родителей.
Глава 5
Я хотела разбудить сестру и позавтракать вместе с ней, но её не оказалось в кровати. Я в удивлении посмотрела на настенные часы. Они всё так же показывали семь часов утра. Необычно знать, что Ева бодрствует в такое время, обычно она спит допоздна. Я вздохнула и пошла варить себе кофе. Есть всё равно не хотелось. Интересно, и что отец подразумевала под "приглядеться к ней"? Он выглядел немного встревроженным. Может, она снова что-то натворит, если ещё этого не сделала. И всё же, это глупо слушаться выдумку собственного подсознания. Я мотнула головой, пытаясь откинуть неприятные мысли.
Кажется, тётя сказала приходить к трём. Я хотела сама заняться поминками, но она настойчиво попросила меня отдыхать, пообещав, что всё сделает. По словам тёти, он сильно беспокоилась за меня, поэтому так и оберегает. Интересно, я действительно выгляжу настолько потерянной?
Неожиданно до меня донёсся звон колоколов. Я вздрогнула и испугалась сначала, но потом вспомнила, что недалеко от нашего дома стоит небольшая церквушка. Я редко слышу её. Наверное, открыто окно, выходящее на неё. Мы с родителями очень редко ходили в церковь. Было сложно назвать
