подняла брови.
— Зачем?
— А что не так? — ответно удивился мужчина. — Что тебя там ждет? Здесь у тебя свое дело, друзья...
— Дом, семья, родные и близкие?
— Кто тебе мешает это все завести здесь? — удивился Кот.
Лиля подняла брови.
— И как ты себе это представляешь?
— Хотя бы — так.
Мужчина осторожно взял в свои руки ладонь Лилиан, повернул ее линиями жизни кверху, поднес к губам и поцеловал. В самую середину ладошки.
Лиля прикусила губу.
Вот оно что?
В романтические кошачьи намерения она не поверила, понятно. Просто она выгодна. Кот и решил попробовать... помурлыкать. Порода такая. И природа.
Зачем ему?
Так сказано же! Выгода!
А вот как отказать...
Миры могут быть разные, и времена, и нравы, а мужчины всегда плохо воспринимают слово: «нет». Но именно его Лиля и произнесла, отнимая ладонь.
— Нет.
— Почему?
Лиля задумалась, что можно сказать, что нельзя... и решила быть откровенной. Разве что имен и титулов не называть.
— Потому что меня там ждут.
— Это так... серьезно?
Лиля кивнула.
— Это более, чем серьезно. Там у меня муж, дочь и сын, отец и мать, люди, которые стали мне братьями и сестрами. Здесь... рано или поздно меня найдет мой враг.
— Врага и укоротить можно.
— Хороший ты, — Лиля коснулась Кошачьей ладони. — Только есть те, кого на голову просто так не укоротишь. Из благородных и титулованных.
— Как ты?
— Выше меня.
Кот сощурился, но спорить не стал. И спрашивать про имя — тоже.
Ни к чему. Незачем ему такое... одно дело — с хорошенькой женщиной закрутить. С трактирщицей, которая может, # из благородных, но в тот мир вернуться не захочет.
Другое — когда ты все ее проблемы решать станешь, а она все равно рядом не останется. И ждут ее там... где?
А это как раз лучше не знать. Только уточнить.
— Ты уверена, что тебя дождутся — там?
-Да.
— Жизнь, она ведь всякой стороной поворачивается. И мужья других себе находят, и дети вырастают, и родите- ’ли умирают...
Лиля кивнула.
Она об этом думала, и не раз. Но...
— Я своим — верю. Я тебе так скажу — если меня здесь попробуют оставить, я жить не стану.
Лиля практически не врала. Она не покончит жизнь самоубийством. Но зачем такая жизнь?
Это, скорее, существование... убогое и гадкое.
Нет свободы?
И ничего не нужно!
— Я мог бы удержать тебя силой.
— И взять силой — тоже, — согласилась Лиля. — Но нужно ли это тебе?
Теперь настало время Кота задуматься. И помогло то, что Лиля была спокойна и равнодушна. Если бы она ругалась, дралась, спорила...
Она была спокойна.
— Мне нужна ты. Но по доброй воле.
— По доброй воле я дала клятву другому человеку. И разбрасываться ей не стану.
Кот вздохнул.
— Все же благородная кровь сказывается...
— Вот и не надо тебе в эту грязь лезть. Ни к чему.
— Я бы полез. Если бы видел, что тебе нужен.
Лиля качнула головой. Здесь и сейчас она была искренней. Не стала бы она графиней Иртон, не замкнула бы на себя судьбы многих людей...
Оказалась бы она сразу в Авестере, встретилась с Котом — так и смурлыкалось бы. Есть в нем нечто такое... мужское. Надежное.
Даже промысел его — высоко в теневом мире не поднимешься, не имея ни ума, ни сил, ни везения. Могло бы у них и срастись. Тогда.
А вот сейчас уже непоправимо поздно. Можно смотреться в чужое зеркало, но отражаться там все равно будет твое лицо. Не чужое.
Лицо ее сиятельства, Лилиан Элизабетты Мариэлы Иртон. Графини Иртон.
— Не надо. Пожалуйста.
Кот кивнул.
А потом поднялся из-за стола.
— Извини. Дел еще много.л
Мужчина уходил. Не навсегда, для этого он был слишком расчетлив. Он еще вернется, просто не заведет больше речи о чувствах. Не предложит перекинуть мостик через пропасть, не посмотрит проникновенно в глаза, не улыбнется... Да и ни к чему.
Лиля отчетливо поняла, что в Авестере оставаться нельзя. Еще немного — и она с кровью и болью будет вырывать этих людей из сердца. Она их даже увидеть больше никогда не сможет... какое страшное слово — никогда. И уже больно.
Домой.
Надо торопиться домой.
Ативерна.
Сутки вс^ тянулись, и тянулись, и надо было работать, улыбаться, перешучиваться с парнями и девушками, рассказывать новости...
И только когда Шура ушла, Ганц позволил себе ненадолго сбросить маску, тихо выругался сквозь зубы.
Ждать — хуже кары нет.
А дождется ли? Кто знает...
Так что мужчина лежал и бездумно смотрел на звезды, видные в чердачном окне. Спать не хотелось.
И когда звезды заслонила темная фигура, он не шевельнулся. Марька уселась рядом, вытянула ноги.
— Я поговорила со старым Варошем. Он когда-то хорошим охотником был...
Замолчала, покосилась на Ганца. Мужчина даже плечами не пожал.
Был и был, понятно же, что браконьерничал, только не попался. Вслух в таком не признаются, но все всё понимают, не дети.
— И что он сказал?
— Рядом с замком есть два места, где можно тело спрятать. Гиблое озеро и Черный овраг. Дальше можно тоже утащить, но это — дольше. А туда — быстро, да и люди туда не ходят. Даже браконьеры этих мест избегают, все одно там ничего хорошего нет.
— А сходить туда никак нельзя?
— Можно. Варош сказал, что и собаку возьмет, и с тобой сходит, но заплатить придется.
— Сколько?
— Две серебрушки.
Ганц фыркнул.
— Одну — и ту много.
Торговаться девушка не стала.
— Одну. И он идет с тобой.
Ганц кивнул.
— Когда?
— Да хоть бы и завтра с утра. Сможешь свою тележку у старосты оставить?
— Смогу.
— Отсюда пойдете, отсюда и вернетесь, может, и сутки не проходите.
Ганц опять кивнул.
Он был согласен.
❖ * ❖
Если кому-то кажется, что убить человека просто... да, это достаточно просто. Иногда и совершенно случайно убивают, и не хотят, а так получается. И плачут потом, и каются...
А вот спрятать труп — простите!
Спрятать труп сложно и муторно.
Начнем с того, что тело бывает тяжелым. Ворочать его неудобно, а пока идет окоченение, так и вовсе тяжко... мертвец по весу кажется втрое тяжелее живого человека. Не говоря уж о всяких пакостях, вроде телесных жидкостей, которые будут пачкать — все.
Тело надо дотащить.
Тело надо пристроить так, чтобы оно никому на глаза не попалось. Если его закапывать — уверяю вас, это не в лесу. Там водятся звери, которые не откажутся полакомиться тухлятинкой и разрыть могилу. Запросто.
А если его бросить просто так — его мгновенно найдут. Это только кажется, что лес — безлюдное место!
На самом деле — тот еще проходной двор. Ягодники, грибники, браконьеры, егеря, охотники, сборщики хвороста, лесорубы, угольщики... это далеко не полный перечень тех, кто обязательно окажется в лесу. А есть еще и те, кто может оказаться. Если судьба
