Ричард Форхес разбогател и даже стал своего рода знаменитостью, прошел омоложение, приобрел вкус к древним самолетам, редким винам из лучших погребов на Земле, изысканным блюдам, роскошным женщинам, отрастил большие черные усы и сказал своим знаменитым родственничкам, старшим брату и сестре, чтобы те катились ко всем чертям.
… Как обычно, Ричард Форхес в полном одиночестве находился на капитанском мостике «Волвертон Маунтин», который глубоко погрузился в унылое небытие подпространства с тем, чтобы вынырнуть из него у изолированной системы Орисса, расположенной на расстоянии тысячи восьмисот семидесяти световых лет к югу от плоскости галактики. На борту «Волвертон Маунтин» находился большой храм Джаганната замысловатой архитектуры со священной статуей бога и катками для ее перевозки с места на место. Храм должен был заменить разрушенный религиозный комплекс на Ориссе, населенной колонистами-индуистами. Искуснейшие ремесленники Старого Мира, используя инструменты и приборы, недоступные их собратьям в далеком поселении, изготовили точную копию древнего храма, в мельчайших деталях повторявшую оригинал, ко провозились с этим нелегким делом слишком долго. В контракте Форхеса было указано, что он должен доставить храм на Ориссу за семнадцать дней до начала местного праздника Рат Ятра, когда статую бога надлежало перевезти в сопровождении торжественной процессии в ее летнюю резиденцию. В условиях контракта значилось, что в случае, если корабль прибудет с опозданием и верующим придется провести священный праздник без храма и статуи, плата уменьшается вдвое, а речь шла о весьма солидной сумме.
Форхес был уверен, что уложится в срок. Запрограммировав оптимальную траекторию полета в субпространстве, он убедился в том, что у него под рукой имеется изрядный запас болеутоляющих средств для снятия болевых ощущений при прохождении из обычного пространства в субпространство и обратно в форсированном режиме. После этого он уселся играть в шахматы с курсовым компьютером и обменивался всякого рода сплетнями и слухами с капитанами других космических кораблей. Если не считать самого Ричарда, «Волвертон Маунтин» был полностью автоматизирован. Сколь ни слабы были у Ричарда потребности в общении с себе подобными, но они все же существовали, поэтому он наделил всех роботов на борту корабля индивидуальными особенностями и голосами, а также ввел в их память скандальные хроники своих любимых миров, анекдоты и всякого рода сплетни. Это помогало ему коротать время.
– Кэп! – прозвучало неотразимое контральто, прерывая атаку Ричарда на ферзя компьютера.
– Слушаю. В чем дело, дорогая Лили?
– Мы приняли сигнал бедствия из субпространства, лежащего в одном с нами времени, – сообщил компьютер. – Полтроянский исследовательский корабль. Завяз в матрице, у него поломка в трансляторе. Навигационная система уточняет его псевдокоординаты.
Проклятые вечно ухмыляющиеся карлики! Наверное, шныряли в субпространстве со своим обычным деловым видом, а за кристаллами не следили и профилактический осмотр не производили.
– Кэп! – раздался другой голос.
– Слушаю, Фред.
– Терпящий бедствие корабль находится чертовски близко от нашей расчетной траектории. Этим ребятам повезло. В том временном сечении субпространства, в котором они оказались, движение кораблей не очень интенсивно.
Ричард охватил пальцами пешку и крепко сжал ее. Он мог бы, конечно, выступить в роли доброй нянюшки по отношению к проклятым карликам, вечно путавшимся у него под ногами. Но тогда наверняка пришлось бы распрощаться с половиной платы за доставку. Если учесть, что полтроянцы по своим физическим возможностям – не самые лучшие из помощников и что на борту «Волвертон Маунтин» имеются только три робота-инженера для выполнения аварийных работ за бортом судна, на ликвидацию повреждений у полтроянцев потребуется несколько дней. Если бы речь шла о спасении людей, то и думать было бы нечего. Но эти экзотические расы!
– Я подтвердила прием сигнала бедствия, – сообщила Лили. – На полтроянском корабле вышла из строя система жизнеобеспечения. Они терпят бедствие уже в течение некоторого времени, кэп.
Проклятье! До Ориссы осталось всего два дня пути. С полтроянцами ничего не случится, если они еще несколько дней поболтаются в субпространстве. На обратном пути их вполне можно было бы подобрать.
– Внимание всем системам! Выдерживать первоначальный вектор в субпространстве. Прекратить всякую связь, Лили, я хочу, чтобы ты стерла из памяти сигнал бедствия и весь последующий радиообмен как внутри корабля, так и с другими кораблями. Стереть все вплоть до звука моего сигнала. Я произнесу слово «отметка». Отметка!
На Ориссу Ричард Форхес прибыл вовремя и получил от благодарных почитателей Джаганната всю причитающуюся ему по контракту сумму.
Примерно в то же время, когда «Волвертон Маунтин» находился в космопорте Ориссы, крейсер лилмикского космического флота оказал полтроянцам помощь. Когда спасатели подошли к терпящему бедствие кораблю, в системе жизнеобеспечения полтроянцев кислорода оставалось на пятнадцать часов.
Полтроянцы представили свою запись первоначального ответа Форхеса в секторный Магистрат. По возвращении на Ассавомпсет Ричард был арестован по обвинению в нарушении Устава Галактического Альтруизма, статьи 24 «Этические обязанности кораблей в открытом космосе».
После того как ему было предъявлено столь тяжкое обвинение, Ричарда Форхеса оштрафовали на огромную сумму. На уплату штрафа ушла значительная часть его состояния. «Волвертон Маунтин» конфисковали, а капитану запретили заниматься астронавигацией или межзвездной торговлей до конца его естественных жизней.
– Думаю, мне пора навестить Старый Мир, – сообщил Ричард своему адвокату после того, как разбирательство дела закончилось. – Говорят, одолеть его невозможно, даже если встать на уши.
ГЛАВА 4
Фелиция Лендри, привычно выпрямив спину, сидела в седле на спине трехтонного веррула, держа в правой руке клюшку. На восторженные крики болельщиков Фелиция ответила сдержанным поклоном. На стадионе собралось почти пятьдесят тысяч зрителей. Для такой маленькой планеты, как Акадия, это было совсем неплохо.
Лендри сама выездила своего веррула и научила его понимать все команды. Страшный зверь, напоминающий длинноногого жирафа с воротником из острых шипов, как у цератопса, со злобными сверкающими глазками, переминался с ноги на ногу среди толпы, удивительным образом ухитряясь никого не раздавить. Из всех игроков на бело-зеленом поле, покрытом опилками, в седле оставалась только Лендри.
