Положение в республике оставалось сложным и довольно напряженным. Буквально не было ни одной свободной минуты для личных дел. Единственное, что я успел к этому времени, так это создать небольшой аппарат НКВД из четырех человек, оборудовать служебное помещение, переехать с чердака Кузмы на жительство в дом мельника, который был выселен, и занять там две комнаты с отдельным входом. Но, признаться, жить там почти не пришлось, т. к. в рабочем кабинете стояла кровать и все имущество, которое укладывалось в один чемода
Новогодний «подарок»
Новый, 1941 год встречали в полной боевой готовности. Мы располагали данными о готовящихся подрывных акциях и поэтому весь аппарат, органы милиции и партийный актив были мобилизованы на их пресечение. Патрулировали по всем основным улицам, в общественных местах находились уполномоченные лица до окончания работы.
В эту новогоднюю ночь я также патрулировал вместе с Юрайтисом, ставшим к тому времени официальным сотрудником уездного отдела НКВД. Проходя мимо гимназии, мы повстречали ее директора, фамилию которого, за давностью времени, забыл. Он очень любезно пригласил нас погреться и посмотреть, как весело у них встречают Новый год. Мы зашли туда, разделись в приемной директора и направились в зал посмотреть, как танцуют. Буквально через 10–15 минут мы решили уходить, но директор пригласил выпить по стакану чая. Мы не отказались и посидели за чаем не более 30 минут. Поблагодарив за гостеприимство, мы одеваемся, и отправляемся нести службу. Выйдя да улицу, я почувствовал что-то лишнее в кармане пальто. Достаю и своим глазам не верю — целая пачка антисоветских листовок. Юрайтис из своих карманов также извлекает листовки и записку с угрозами. Получив новогодние «подарки», мы стали думать, что же нам предпринять. Но, повернувшись, заметили, что на всех телеграфных столбах, идущих вдоль основной магистрали, наклеены аналогичные листовки. Мы стали их собирать и набрали около сотни, но, когда вернулись вновь к зданию гимназии, увидели на ее крыше флаг с фашистской свастикой. Вот так Новый год! Что же он нам обещает?
Обсудив наспех положение, мы поспешили в свой отдел, располагавшийся в четырехстах метрах от места событий. Принимаем следующее решение:
— группу из трех человек посылаем в гимназию снять фашистский флаг со здания, предварительно посмотрев — не будет ли кто проявлять к этому повышенного интереса; постараться сохранить отпечатки пальцев на древке флага;
— предположив, что преступники, расклеивавшие листовки, захотят убедиться в том, что они не сорваны, и придут к этому месту, мы организовали засаду в одном из домов, расположенном на основном шоссе. В задачу этих людей входило задержать и доставить в отдел НКВД лиц, которые будут подходить к столбам, где были наклеены листовки.
Наше предположение оправдалось. Спустя часа два засада задержала трех гимназистов в возрасте 1516 лет, которые подходили к столбам и осматривали места, где были наклеены листовки. На руках задержанных была обнаружена аналогичная краска, которой, были написаны листовки, а также следы канцелярского клея. На предварительном допросе они признались, что действительно расклеивали листовки, но отвергали свою причастность к их изготовлению, показав, что они их получили от гимназиста по имени Балис. Ввиду того, что показания всех троих были одинаковы, их правдивость не вызывала сомнений. Отобрав у задержанных ребят письменные признательные показания, мы их отпустили домой с обязательной явкой на следующий день вместе с родителями. С другой стороны установили гимназиста Балиса и стоявших за его спиной двух преподавателей гимназии, которые организовали группу молодежи для ведения антисоветской работы. Вскоре оба организатора были арестованы и осуждены.
В комиссии по репатриации
В начале 1941 года между Советским Союзом и Германией было подписано Соглашение о репатриации немцев из прибалтийских республик в Германию и литовцев, латышей и эстонцев из Германии в свои республики. В соответствии с этим соглашением каждой стороной были созданы комиссии по репатриации, которые и решали все вопросы, связанные с выдачей права на выезд граждан немецкой национальности в Германию и въезд литовцам в Литовскую Социалистическую Республику.
Нетрудно понять, что руководство фашистской Германии, активно готовясь к началу войны с СССР, использовало эту операцию для массовой засылки своих шпионов и диверсантов в нашу страну. Являясь членом этой комиссии, мне пришлось много потрудиться с целью выявления подозрительных лиц среди репатриантов.
В свою очередь, мы тоже проводили работу по вскрытию замысла противника и готовили людей для этой цели. Как правило, события такого масштаба быстро обнаруживают скрытые цели каждой стороны. И вот уже в конце февраля 1941 года мы стали получать сигналы о подготовке Германией войны против СССР с указанием конкретных сроков ее начала.
Так, бывший хозяин автобусной станции в г. Зарасае, немец по национальности, в откровенной беседе со мной накануне репатриации в Германию заявил, что война начнется 15 мая. Затем, уже из Германии, по обусловленному каналу связи примерно во второй половине апреля он сообщил, что начало войны, видимо, будет 15 июня. Естественно, все эти материалы были доложены в Народный комиссариат внутренних дел Литвы, а оттуда в НКВД СССР. Более того, как мне стало потом известно, аналогичные сигналы получали наши работники и в других уездах, так что оснований для доклада в Центральный аппарат НКВД СССР было вполне достаточно.
Накануне Первомайского праздника 1941 года состоялось торжественное собрание уезда в Народном доме. Это было первое такое представительное собрание. Уездный комитет партии поручил мне выступить с докладом. Естественно, главное внимание в докладе было уделено международному положению. И как тогда часто бывало мы, ссылаясь на заявление К.Е.Ворошилова, говорили, что «если враг развяжет с нами войну, то воевать мы будем на его территории». Но до этого, как известно, нам много пришлось испытать.
На новом месте. Биржай
А между тем тучи на Западе все сгущались, все тревожнее поступали сигналы о приближающейся войне. И вот, неожиданно, в начале мая меня пригласили в Каунас, в НКВД Литовской ССР предложили должность начальника Уездного отдела НКВД Биржайского уезда (г. Биржай). Причина — плохое положение дел в борьбе с контрреволюцией в Биржайском уезде, поэтому надо было укрепить руководство отдела.
Сдал я дела своему заместителю Кузме и через пару дней отправился в Биржай. Только приступил к исполнению в новой должности, как поступило указание из НКВД Литовской ССР о разделе НКВД на два отдела. — НКГБ и НКВД (то есть отдел госбезопасности и внутренних дел). Меня назначили начальником госбезопасности. Для отдела НКГБ был выделен дом ксендза. Это двухэтажное помещение, состоящее из 12 комнат и множеством удобств, с огромным приусадебным участком, садом и прудом общей площадью более 2-х гектаров. Вся территория была обнесена большим каменным забором. Помимо основного здания были вполне пригодные подсобные помещения: каменные сараи, погреба и все это подходило, как нельзя лучше, для наших нужд. Короче говоря, устроились мы весьма солидно, но, к сожалению, не надолго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
