Нельзя сказать, чтобы торговля шла особенно бойко, но всё же я был удивлён обилием фруктов и овощей. Надо же, несмотря на засуху, что-то ещё растёт! Горы крутобоких яблок на прилавках (по-моему, недозрелых), крупная, едва ли не с детский кулачок малина, бутылочный отсвет крыжовника, и конечно, зелень, всюду зелень, огромные пучки лука, даже на расстоянии испускающие пронзительный аромат, душистый укроп, и налитая рыжим хрустом морковь, и вёдра удивительно чистой картошки, не то что у нас в Столице, чёрные от грязи магазинные клубни, нет - здесь каждое "земляное яблоко" было заботливо отмыто, и дразняще отсвечивало то жёлтым, то синевато-розовым.
Я шёл мимо всего этого огородного буйства, не торопясь, разглядывал дары природы, кое-где даже попробовал прицениться - не всерьёз, конечно, но исключительно из спортивного интереса. Кстати, цены здесь оказались ненамного ниже столичных, так что прощай мечта о провинциальной дешевизне. Хотя, впрочем, это понятно - в такое лето, в такой адской топке, и всё же что-то выросло...
Что самое интересное - торговали и грибами. Хотя уж им-то, казалось бы, неоткуда взяться, уже месяц ни намёка на дождь, лишь изредка собирались задумчивые тучи, густели, отливали по краям свинцовым блеском - а потом как-то незаметно линяли, и злобно-торжествующее солнце вновь самодержавно воцарялось в дымчатой голубизне.
И тем не менее грибы были. Несколько хмурых, помятых жизнью тёток стояли в ряд, и на их газетках красовалось разложенное богатство груды смахивающих на апельсиновые корки лисичек, крепкие на вид, солидные боровики. И скользкие, рыжеватые маслята, поблёскивают плёночкой - и как только она по такой жаре не высохла?
- Места знать надо, - сообщила мне одна из тёток, заметив моё недоумение. - Ну что, молодой человек, берёшь? Недорого совсем...
- Спасибо, - кивнул я. - В другой раз.
И, не оглядываясь, быстро зашагал к выходу.
Вот такие же маслята были в нашей корзине, что пристроилась у меня на коленях. Не столь уж удачным выдалось лето - втроём едва заполнили тару, хотя собирали чуть ли не с самого утра. Солнце уже потихоньку сползло к горизонту, когда, наконец, наш "Гепард" негромко взревел и, набирая скорость, покатился по горячему асфальту.
Папа гнал, конечно, лихо. Наверное, ему просто хотелось быстрее добраться до дома, влезть в пижаму и устремиться к телевизору. Он не мог спокойно уснуть, не выслушав последних известий. Мама в этом отношении была поспокойнее, но всё же отцовский пыл частично затронул и её. Тем более, до выборов оставалось не больше двух недель, официальные прогнозы родителей только смешили, а разговоры с друзьями на нашей чистенькой шестиметровой кухне - пугали.
- Ты видишь, что они умнеют прямо на глазах? - говорил в таких случаях дядя Олег, давнишний папин приятель, ещё с институтских времён.
- Это не ум, это хитрость дурака, - обычно отвечал папа, но как-то невесело кривились у него губы.
- Нам от этого не легче. Сейчас они вошли в блок с Верхушкиным, завтра к этой гоп-компании присоединится Мухинская команда - и готово дело. Державники наберут свои вожделенные две трети. И пожалуйста, законный демократический путь. Как в Дойчланде в своё время.
- Вы только на ночь ужасы не обсуждайте, а, - просила обычно мама. - Мне это сейчас, между прочим, вредно. В конце концов, ну не звери же они. Жили мы при красных, работали, машину вон купили на инженерские зарплаты. И при этих какнибудь перебьёмся. Что красные, что чёрные...
- Вот именно что как-нибудь, - жёлчно хмыкал папа. - Они уж устроят нам всё по полной программе. Сначала железный занавес, потом введут самобытность в двадцать четыре часа, а кто против - тайга большая, леса много... Соскучилась по идеологии? Давно на политзанятиях не высиживала после работы? Книги надоело читать, какие нравятся, а не какие предписаны?
- Да сами себя пугаем, - обычно отмахивалась мама. - Ты бы ещё сказал, что полстраны перестреляют. Не те уже времена. Все эти лозунги ихние - только до выборов, а потом не до демагогии, когда делом придётся заниматься. Не так страшен Державный фронт, как его малюют. Такие же прагматики, что и демократы. Только имидж другой.
- Если бы только имидж, - грустно высказывался дядя Олег, раскупоривая очередную банку пива. - Пойми ты, Аня, я не лозунгов этих боюсь, не программ - я толпы боюсь, которая сначала за них проголосует, а потом им её же и ублажать придётся. Придётся, не сомневайся - иначе толпа их стопчет. Страшно это кончается, когда делают ставку на маргиналов...
Вот и сейчас родители не нашли ничего лучше, как вновь обсуждать возможный исход этих самых выборов. Как будто не было светлого августовского вечера, не было дышащего накопленным за день теплом асфальта, не выглядывали из-под прикрывавших корзину папоротниковых листьев жёлтые головки маслят. А по обеим сторонам дороги словно не кивали кронами огромные рыжие сосны - точно гигантские свечи, на прощанье зажжённые собравшимся за горизонт солнцем.
Мне эти политические занудства были неинтересны. Кого там изберут, какие лозунги понавешают - в нашей семье всё равно ничего не изменится. Как всегда, мама с папой будут утром убегать на работу и возвращаться вечером, усталые. Как всегда, я буду таскаться в до чёртиков надоевшую школу, буду гонять на велике по пустынным аллеям Старого парка, а зимой - на лыжах. Уж эти дела надоесть не могут. Как выразился бы дядя Олег - "по определению". И никуда не денутся ни книжки фантастики, ни кассеты с записями "Погорельцев", попрежнему мы будем с Максом просиживать вечера за его видавшим виды компьютером, играть в классные игры, и компакты, как и раньше, будут стоить всего-ничего пять порций мороженного. Жаль, родители этого не понимают и портят себе день пустыми страхами. Как будто у них других дел нет. Как будто зимой не появится у меня братик или сестрёнка. Лучше бы они уже сейчас готовились. Пелёнки там всякие покупали, коляски. Я бы с Максом договорился, его сестрица Ленка уже выросла из этого барахла, ей третий год уже, носится по квартире как безумная, и спички они всей семьёй от неё прячут. А та всё равно, между прочим, находит. Вот её младенческие шмотки нам бы и пригодились.
Волновали меня, конечно, и иные проблемы. Вот, например, кружок по информатике в Санькиной школе. Возьмут ли меня туда? Там и от своих-то отбою нет, ещё бы - такой компьютерный класс им отгрохали, мощные "четвёрки" стоят, и у каждой - струйный принтер, и программ всяких полно. Санька обещал поговорить с их учителем - Сергеем Львовичем, насчёт меня. Но неизвестно, что из этого выйдет. Вдруг скажут - нам посторонние не нужны, пускай в своей школе занимается. А в нашей-то стоит пара раздолбанных "двушек" - и только. Да и к ним лишь старшеклассников пускают, Антонина Михайловна трясётся за эту рухлядь точно за самые ультрасовременные машины. И само собой, никакого кружка у нас нет, а по информатике мы только дурацкие блок-схемы с доски перечерчиваем. Не то что у Саньки, где они пишут классные такие программы, с мощной графикой, которые...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
