— Не останавливайся, милый, — прошептала она, жадно двигая бедрами. Еще и еще движение, дыхание перехватило, и тело ее выгнулось от удовольствия. В это самое мгновение глаза Медведя открылись, и он увидел перед собой довольное лицо Милы, которая эгоистично соскользнула с требующего продолжения соития члена.
Мужчина пару минут рассматривал ее, пытаясь идентифицировать. Он не сразу сообразил кто перед ним, а догадавшись, резко соскочил и, ошарашено уставившись на нее, грубо рыкнул:
— Какого черта ты здесь? Как ты оказалась в моей комнате?
— Милый, ты меня пригласил! Напряги мозги! Хотя, наверное, после такого количества выпитого ты и собственное имя не вспомнишь!
— Херня какая! — произнес он немного испуганно и резко дернулся, оказавшись на ногах.
— Если Бог хочет наказать человека, то он лишает его разума. Неприятно, правда? Просыпаешься неизвестно с кем и провал в памяти. Я так тебя понимаю.
— Из ресторана я уезжал вчера один! — победоносно произнес Медведь, радуясь своим просветлениям.
— Я не была вчера в ресторане. Ты ввалился в мое такси. И так рад был встрече, словно мы старые друзья! Кстати, у тебя очень красивый дом! С папой так и не удалось познакомиться…
— Остановись! — грубо прервал ее мужчина и осмотрелся по сторонам. — А где твоя одежда?
— Мне тоже это интересно! Ты снова оставил меня голой!
Медведь торопливо обшарил комнату, но нашел только туфли. На уточнение, где остальное, ответа не получил. Он ходил по своей спальне, словно раненый зверь. Очевидно, его пугала амнезия, и выпивоха никак не мог сопоставить все факты, чтобы решить главный ребус — как эта женщина оказалась в его постели?!
— Милый, я проголодалась! — девушка произнесла фразу двусмысленно, было не понятно, чего она на самом деле хотела — пищи или секса. — Иди ко мне! Повторим наши ночные кувырки!
Озадаченный мужчина начал ощупывать свою мошонку, чем насмешил Милу. Он напоминал маленького ребенка, который впервые обнаружил различия по половым признакам между дяденьками и тетеньками, и, изучая свой орган, внезапно осознал, что у его мамы такая висюлька отвалилась.
— Я не кончал! — вынес вердикт Медведь.
— Не мудрено, дружок! Мы оба старались прийти к финалу, но ты злоупотребил ядовитым зельем, и это сказалось на качестве последующих телодвижений.
— Что за бред!
Мужчина уселся в кресло, в котором было запрятано платье Милы. Она понимала, что если он его найдет, то она сиюминутно покинет его жизнь, мгновенно оказавшись за главными воротами. А вдруг его зад такой же чувствительный, как у сказочной принцессы, которая через кучу перин ощущала коварную горошину.
— Надо найти твою одежду и…
— Милый, мне некуда идти! Кроме тебя у меня никого не осталось.
— Что за чушь!
— Ты помог разрушить мою жизнь, и теперь у меня ничего нет и я говорю абсолютно серьезно. Квартира, где я жила, продана, а муж скрылся в другой стране и насколько я понимаю, какая-то тварь-пособница притворилась мной и полетела следом за этим… Ни документов, ни денег!
— Это ваши внутрисемейные проблемы. Я лишь выполнил его просьбу.
— Просьбу?
— Да, должен был продержать тебя сутки в оплаченном номере отеля.
— И что ты получил взамен? — спросила надтреснувшим голосом Мила. — Судя по обстановке, в деньгах ты не нуждаешься.
— Это все… не мое! Это отцовский дом. Я проигрался в тот вечер, и твой муж попросил оказать ему маленькую услугу в счет долга.
— Очень благородно! — произнесла Мила и не сумела сдержать слез.
Медведь молчал. Он хмуро наблюдал, как на его кровати сотрясается маленькое раненое существо, и ему стало жаль ее. Но чем он может ей помочь? Кто он есть? Приживалка, бездарный сын лесного магната, мот и гуляка, тратящий свое ежемесячное жалование на развлечения, прожигающий свою бездарную жизнь.
— Я что-нибудь принесу поесть. И воды, — тихо произнес хозяин спальни. Не желая слушать женские всхлипывания, он молниеносно натянул шорты и поспешно вышел из комнаты. Мила осталась одна. Немного успокоившись, она свернулась калачиком, снова размышляя о том, что ее ждет.
— Как будет, так и будет! — строго произнесла она, шлепнув себя по заду за то, что разрыдалась перед этим сухарем. Шантаж слезами — это не было ее коньком. Девушка предпочитала более изысканные способы завоевания мужского внимания. Закрыв глаза, она решила немного расслабиться и отдохнуть в ожидании питания. Ее сознание отключилось, и девушка провалилась в глубокий сон.
Мила вскрикнула, увидев возле кровати недовольную даму с крючковатым носом.
— Хозяин будет не доволен, когда узнает! Вообще-то он запрещает таскать в дом уличных девок!
Судя по всему, это была одна из женщин, голоса которых гостья слышала на кухне, когда проникла в дом.
— Вы ошибаетесь. Я не уличная девка. А где… — Мила вдруг поняла, что не знает имени человека, в постели которого лежит и с опаской посмотрела на строгую даму, которая не сводила с нее глаз. — Где мой будущий муж?
Слова слетели сами с языка, и девушка с трудом удержалась, чтобы не начать извиняться на оговорку.
— Вы невеста Алекса?! — женщина была явно ошарашена. — Какая радость! Господи, мы все молились, чтобы это когда-нибудь произошло. Алекс всегда утверждал, что никогда не женится назло отцу.
— Да, он говорил, что у них… непростые отношения…
— Алексей Алексеевич человек непростой и немного скуповат, но все-таки нельзя сказать, что он несправедлив.
Дама охотно подсела на край кровати и торопливо защебетала о том, что после смерти супруги хозяин дома помрачнел и отвернулся от детей, которых воспитывали наемные няньки. Младший сын погиб, остался Алекс, который рос как сорняк, и не удивительно, что стал таким отчужденным и грубым.
— Почему вы называете его Алексом?
— Он так распорядился. В этом роду принято старших сыновей называть Алексеями — такая традиция. Если вы выйдете замуж за сына хозяина и родите мальчика, он должен буде получить это имя.
Мила поразилась, как резко поменялось отношение этой женщины, пять минут назад она презирала обнаруженную голую девицу, а теперь с таким теплом смотрела на нее, словно была ей близкой родственницей. Экономка была старой девой и служила при Алексее Алексеевиче много лет. Она была влюблена в своего хозяина и мечтала, что когда-нибудь он разглядит в высокой жилистой женщине страстную натуру, но этого не произошло, и она смирилась с этим фактом, чувствуя себя счастливой в присутствии предмета обожания. Узнав, что девушку зовут Мила, она очень обрадовалась:
