Читаем без скачивания Призрак Ивана Грозного - Елена Усачева

– Сонька у нас ничего не боится, – мрачно произнес Борис. Вся эта история нравилась ему все меньше и меньше. – А если мы туда никогда больше не пойдем, что будет?

– Для вас – ничего. А вот для вашего друга… – Эдик выразительно глянул на осунувшегося Кольку. – Не думаю, что эта история закончится для него благополучно.

– Ну, это мы еще посмотрим, – воинственно воскликнул Мишкин. – Я так просто не дамся. Сейчас схожу и узнаю, кто у них там всем заправляет. А потом взорву эту дурацкую школу, чтобы больше в ней никто не мучился!

Он решительно распахнул дверь и тут же ее закрыл, отпрыгнув в сторону.

– Они вернулись! – прошипел он, выкатывая глаза.

– Кто? – хором спросили ребята, одновременно бросаясь в прихожую.

Там на коврике стояли свеженачищенные ботинки, которые час назад были выкинуты на помойку.

– Заговоренные, – прошептала Сонька, осторожно обходя их кругом.

– Заколдованные, – поддакнул Веселкин, касаясь одного из них мыском тапочка.

– Может быть, попробовать их разрезать? Или распилить? – предложила Морковкина.

– Лучше сразу сжечь, – вздохнул Борис.

– А толку? – подал голос из комнаты Эдик. – Они все равно вернутся.

– Очень хорошо! – Мишкин загнал друзей обратно и закрыл за ними дверь. – Что же мне теперь – ждать, когда за мной придут?

– Это – как хотите, – пожал плечами скелет. – Мое дело – предупредить. Я занесу журнал, оставлю, где скажете, а потом могу возвращаться.

– Никуда ты не пойдешь, пока мы тебя не отпустим, – предупредила Сонька, сжимая кулаки. – Знаю я таких! Пойдешь относить журнал под моим присмотром! Шаг в сторону – попытка побега. А будешь себя плохо вести, я тебе такую эпитафию напишу! На том свете над тобой все черти хохотать будут.

– Ну почему меня никто не любит? – жалобно проговорил Эдик. – В школе гоняли, в институте издевались, девушки не любили. Помер – и там покоя не дают. А еще дети! Никакого почтения к старшим!

– Цыц! – шикнула на него Морковкина. – Сейчас как стукну, потом будешь косточки по ковру собирать.

– Что за жизнь, что за жизнь! – горестно покачал головой скелет. – Вот обижусь сейчас и уйду.

– Только после того, как все сделаешь! – категорично заявила Сонька.

И Эдику ничего не оставалось, как снова вздохнуть.

– А нам ведь совершенно не обязательно в школу идти! – осенило вдруг Кольку. – Проследим, как Эдуард Емельянович журнал занесет, и вернемся обратно!

Покойный Зайцев дернулся в кресле, собираясь что-то сказать, но его перебила Сонька.

– Так я ему и поверила! – Морковкина была категорична.

– Ну за что, за что мне это наказание! – всхлипнул скелет, пряча лицо в ладони. – Я же не такой плохой, как вам кажется. – В голосе его слышалось что-то нехорошее, но, судя по всему, он был доволен, что его не посылают в страшную и неизвестную школу в гордом одиночестве.

– Это мы потом выясним, – сурово произнесла Сонька. – А теперь – за дело!

Все глянули в окно. Над домами всходила огромная луна.

– Ладно! – Скелет с готовностью вскочил, сбрасывая халат. – «В путь так в путь», – сказал джентльмен, проваливаясь в пропасть. Откуда это? Впрочем, неважно. Вы книжки не читаете, кино не смотрите. Темные люди! Мы пойдем вместе. Вчетвером у нас это получится. Идем тихо, след в след, чтобы нас никто не заметил. Дышим через раз, чихаем в случае крайней необходимости. В школе ведем себя как мышки. Пришли, положили, ушли. Тогда нас ни одна кошка не заметит.

Последнее замечание Мишкину не очень понравилось. Было в нем что-то странное. Но думать об этом сейчас не было времени.

Как можно незаметней они выскочили на лестничную клетку. Мишкин специально надел кроссовки, чтобы больше не связываться с проклятыми ботинками, которые он спрятал в коробку, обвязав ее бечевкой и засунув под кровать.

Лифт не вызывали, чтобы не грохать дверями. Пошли пешком. Впереди мчался готовый к великим подвигам Эдик. За ним еле поспевала Морковкина, которая решила не выпускать ненадежного покойника из виду. Борис прыгал через две ступеньки, не отставая от Соньки ни на шаг. Колька задержался, чтобы закрыть дверь, поэтому, когда он начал спускаться, шаги друзей слышались уже где-то на первых этажах. Он прибавил ходу, бесшумно ступая в своих любимых кроссовках.

Неожиданно сверху раздались шаги – кто-то быстро спускался, шаркая ногами по ступенькам. Коля остановился. Внизу еле слышно звучал Сонькин голос, она о чем-то спорила с Эдиком, скелет на весь дом жалобно вздыхал в ответ на замечания девушки.

Мишкин побежал дальше. Негромкие шаги последовали за ним.

По всему дому пробежал шорох, и свет на лестничной клетке погас. Голоса внизу смолкли. Колька прижался к стене. Свет уличных фонарей сквозь грязные окна еле-еле освещал ступеньки перед ним.

Шаги сверху зачастили – кто-то очень спешил, семеня на поворотах.

Вот до него три пролета, два, один… Неизвестный не выдержал и запрыгал на последних ступеньках. Пол под Мишкиным чуть заметно вздрагивал.

Колька зажмурился, когда таинственный бегун должен был появиться из-за поворота.

Шлеп, шлеп, шлеп…

Шаги рядом с ним замедлились, а потом и совсем остановились. Раздался тяжелый вздох.

Мишкин приоткрыл один глаз. Рядом с ним никого не было. Луна уже достаточно взошла, все было хорошо видно и без света. На лестнице никто не стоял. Коля глянул вниз, чтобы посмотреть, не прошел ли неизвестный ниже, и на его лбу тут же выступили капельки пота.

Около его ног стояли ботинки.

Его ботинки.

На одном из них еще были видны остатки коробки, на другом болталась бечевка. И тут левый ботинок шевельнулся.

– А-а-а-а! – Коля с воплями понесся вниз, сзади на него накатывал топот. Вскоре он нагнал неспешно спускающихся друзей.

– Ты чего орешь? – нахмурилась Морковкина.

– Там… там…

От испуга Коля тыкал пальцем во все направления. Но ботинки появились раньше, чем он успел что-то сказать. Один из них приподнял мысок, словно принюхивался к воздуху, удовлетворенно кивнул, устраиваясь около хозяйских ног.

На всех их появление не произвело такого ужасного впечатления, как на Кольку. Сонька хихикнула, а Борис удовлетворенно ухнул.

– Придется брать их с собой, иначе они не отстанут, – произнес Эдик, с любопытством разглядывая вновь прибывших.

– Пускай они тогда за кем-нибудь другим ходят, – попросил Колька, отодвигая от себя особо резвый левый башмак. – Чего они ко мне привязались?

– Нравишься ты им, Колясик, – съязвила Морковкина. – Пошли! Время дорого.

Под топот ботинок они выбрались на улицу, прошли триста метров и оказались около школьного забора. Школа была ярко освещена огромной луной, светившей прямо на нее. Но внутри и вокруг школы все было тихо. Даже призрачные лица в окнах не появлялись.

– Один со мной пойдешь? – с издевкой спросил Эдик у Кольки. – Или все вместе полезем?

– А как ты собираешься туда попасть? – в тон ему спросила Морковкина.

– Для меня это не проблема, – хмыкнул скелет, пропуская руку сквозь решетку. – Я пройду везде, – произнес он и стал проходить прямо через забор, как будто бы он состоял не из железок, а из воды.

– Когда я шел в первый раз, – Коля полез более привычным путем – через верх, – то оставил открытым окно в гардеробной.

– А вчера мы через дверь проходили, – добавил Борька.

Он натужно пыхтел, с трудом вставляя тупые мыски новомодных ботинок в узкие щелочки решетки. Ему было не по себе. Он надеялся, что больше никогда сюда не вернется, но все вышло иначе. Одна Морковкина не знала страха. В два приема она перемахнула через забор и уже стояла на земле.

Крадучись, скелет пересек светлую площадку перед школой, поднялся на крыльцо. В следующую секунду он просочился сквозь закрытую дверь.

– Сонька, подожди нас здесь, – попросил Коля. – Тебе не стоит туда ходить.

– Еще чего! – уперлась Морковкина.

– Или лучше давайте я один схожу. – Мишкин посмотрел на Веселкина, который в неверном свете луны выглядел еще более бледным.

– Вместе пришли, вместе и пойдем, – отрезала Сонька.

– Сонечка! – Коля схватил ее горячую руку.

– Я сказала – нет, значит, нет, – отрезала девушка.

– Ну, где вы там? – посередине двери появилась черепушка Эдика. – Пойдем, там никого нет.

Коля дернул за ручку. Дверь не поддалась. Он подергал сильнее, навалился всем телом. Заперто было надежно.

Отважная Сонька спрыгнула со ступенек и двинулась вдоль стены.

– Пошли подходящее окно искать, – махнула она рукой озадаченным приятелям.

Около каждого окна она останавливалась, приподнималась на цыпочки и двумя пальцами надавливала на раму. Пока ни одно не поддалось.

– Заперто все. – Морковкина вынырнула из темноты с другой стороны школы. – Я все обошла.

– Долго еще? – Голова Эдика свесилась над ними, пробившись сквозь стену между окнами. – Я уже устал вас ждать.