В начале осени Пип превратился в красивого селезня и начал сторониться домашних уток. Вечерами и рано утром он исчезал с плеса и только днем садился на его спокойную гладь, ожидая ребят. Так повторялось несколько раз.
Наступила ненастная пора. Побурела осока, пожелтели листья берегового тальника, и холодный ветер сбрасывал их в сумрачные волны озера. Обнажились деревья. По ночам было слышно, как гукали совы. Давно улетели скворцы и певчие птицы. Колхозники заканчивали полевые работы. В шум тракторов вливался иногда прощальный крик журавлей. Ночью и утром застывала вода у берегов, и только днем гонимые ветром озерные волны крошили слабый ледок.
Все чаще и чаще дикие утки сбивались в стаи, собираясь в далекий путь. С ними был и Пип.
В конце осени, Сережа Хлызов и Митя, сделав уроки, поехали на рыбалку. Они направили лодку к знакомой лабзе. Там гулял холодный, пронизывающий ветер, да и клев был плохой, и ребята начали свертывать удочки. Над головой пролетела стая уток. Вот одна из них отделилась от стаи, низко спустилась над плесом и, сделав как бы прощальный круг над ребятами, взмыла вверх.
— Пип!
Сережа с Митей долго смотрели вслед быстрокрылой птице. И когда та скрылась в сумрачной дали, ребята взялись за весла.
Г. А. Устинов
ПУШИНКА
© Южно-Уральское книжное издательство, 1967 г.
В ТЯЖЕЛУЮ ПОРУВ тот год зима на Урале была суровой. От сильных морозов глухо потрескивали вековые миньярские леса.
Крепко спали в своих убежищах жирные барсуки, косматые медведи, колючие ежи. От стужи закопалась в снег боровая дичь: тетерева, глухари, рябчики.
Снег выпал глубокий. Он придавил кустарники, облепил деревья. Вечнозеленые сосны, ели и пихты стояли, словно в белых тулупах. А когда налетал «ветерок-северок», то начинал раздевать лесных великанов. Тогда сбитый снег с сухим шелестом осыпался вниз, хоронил следы зверей и птиц, скрывал тайны леса.
Огромные лоси проваливались в сугробах и, в поисках корма, с трудом бродили по чаще.
Холодно и голодно было многим зверям и птицам. И, кажется, только шустрые зайцы в белых шубах все так же легко бегали на кормежку в заросли тальника и осинника. Проскачут по полянке и отпечатаются за ними следы. Точь-в-точь как звездочки на погонах капитана: две спереди в ряд, а две сзади одна за другой. Ох и осторожны эти «капитаны»! Почему? Да потому, что врагов а лесу много. Чтобы не оставлять лишних следов, они чаще ходят по одному пути и протаптывают лапками плотные тропы. По такой заячьей дорожке школьник и без лыж пройдет, не провалится.
…В ту пору тяжелые дни переживала и белочка Пушинка. Вблизи речки Верхняя Биянка у нее было два гнезда — «гайна». В одном она находилась, а второе — запасное.
Пушинка жила в эту зиму не одна. Плотно прижавшись к ней, накрывшись пушистым хвостом, рядом лежала подружка. Обе в зимних шубках с голубовато-серой спинкой, белой грудкой и брюшком.
Из-за сильных морозов белки уже двое суток не выходили на кормежку.
…Яркие звезды на небосклоне последний раз подмигнули друг другу и погасли. Сиреневая дымка над лесными увалами порозовела. Рассветало…
Белки не спали, прислушиваясь к звукам леса. Пушинка услыхала легкий шелест от коготков поползня. Птичка прыгала по стволу дерева. Она выискивала в трещинах коры насекомых. Острый слух зверька уловил далекое постукивание пестрого дятла. Он долбил сосновую шишку, добывал из нее семена. А вот прошумели крылья краснобрового рябчика. Это петушок вылетел из снежной ямки на березу, чтобы покормиться ее сережками. Звуки леса подсказывали подружкам, что мороз ослабел.
Тогда Пушинка расчистила выход. Втащила в гнездо куски мха и лишайника, которыми оно было забито для утепления. Высунула усатую мордочку, осмотрелась. Потом вылезла наружу. С довольным урчанием за нею выскочила и вторая белка.
Усевшись на толстый сук, зверьки почесались и почистились. Умылись по-кошачьи. Затем подружки одна за другой перескочили на соседнюю елку.
Так, прыгая с дерева на дерево, осторожные белки ушли от гнезда метров на сто. На заснеженной земле они совсем не оставили следов своих лапок. Только кое-где с веток осыпались комочки снега, хвоинки, сор от коры и лишайников. Вот догадайся по ним, что здесь только что были пушистые зверьки!
Но вот и приметная старая пихта. Вершина у нее была разбита молнией. По стволу дерева подружки сбежали на снег. Длинными прыжками пошли к месту кормежки. Белки, как и зайцы, при беге задние ноги закидывают за передние. Скок! Скок!.. Серебристые снежинки зароились за ними. Между деревьями и на лесных полянках отпечатались следы: две крупные ямки от задних лапок — спереди, а две маленькие от передних — сзади.
Стоп!.. Пушинка задержалась у толстой ели. Она разгребла лапками снег и добралась до лежавшей здесь крупной шишки с семенами. Схватила добычу и вскочила на ветку. Огляделась. Потом зажала шишку в передних лапках и начала острыми резцами отрывать чешуйки одну за другой, вылущивать и поедать семена. Вскоре от шишки остался лишь стерженек. Пушинка бросила его и спрыгнула вниз. Принялась за новые поиски.
В это время вторая белка обнаружила в развилке молодой березы сухой гриб. Как он оказался здесь? Его заготовила впрок какая-то белка, возможно и она. Но зверьки часто забывают свои многочисленные летне-осенние кладовые.
Часа два кормились подружки. Наконец, побежали на отдых. За сытыми зверюшками следы на снегу печатались уже другие: прыжки короткие, задние лапки расставлены шире.
Пушистые грызуны не пошли в старое гнездо, где их начали беспокоить блохи. Они направились к запасному.
ВСТРЕЧА С РЫСЬЮВдруг впереди послышалось резкое верещание зайца. Оно напоминало плач ребенка. С громким криком «Цок! Цок!» белки взбежали на сосны…
На полянку выскочила рысь. Она опустила на снег задушенного зайца и возбужденно огляделась…
Обитатели леса по-разному отнеслись к дневному разбою хищницы. Перепархивая с ветки на ветку, тревожно затринькали синицы. Резко вскрикнув, громко забарабанил по осине большой пестрый дятел. Воровато подлетела и уселась вблизи сойка. За ней — две сороки-белобоки. Эти всегда голодные птицы надоедливо трещали. Они радовались гибели зайца. Ведь от кровавого пира хищницы что-то перепадет и им…
Пушинка сердито фукнула. Сорвав сосновую шишку-пустышку, бросила ее в рысь. Потом вторую, третью… Одна шишка попала в разбойницу. Рысь вскинула голову с пушистыми бакенбардами. Злобно сверкнув кошачьими глазами, показала острые клыки, зашипела. А возмущенные белки продолжали кидаться шишками. Тогда хищница схватила тушку зайца и с глухим ворчаньем бросилась в сторону. Последний раз мелькнул ее короткий хвост с черным кончиком и скрылся в чаще. Вслед за зверем улетели сойки и сороки.
