Константин вдруг закашлялся.
– Кэтрин, позволь мне проводить тебя наверх, – предложил он, подходя к ней и подавая руку. – Уже поздно. Я засвидетельствую свое почтение Маргарет, если она еще не спит.
– Она спит, – сказала ему Кэтрин. – И не надо меня провожать. Я сама могу найти дорогу. Спокойной ночи.
Она лучезарно улыбнулась ему и Стивену и, игнорируя лорда Монфора, поспешила к двери. Однако Константин успел опередить ее и сам распахнул перед ней дверь.
– Спокойной ночи, Кэтрин, – проговорил он. – Если можно, я навещу вас с Маргарет завтра.
– Спокойной ночи, Кейт! – весело крикнул ей вслед Стивен.
Целых три года. Как будто их и не было. Как будто все случилось вчера…
Он ни капельки не изменился. Остался таким же красивым и элегантным – и таким же насмешливым, как всегда.
И угрожающе привлекательным.
Слава Богу, Мег уже спит.
Молодой Мертон не только забыл сообщить Кону о том, что хочет вечером привезти его домой, чтобы тот мог увидеться со своими кузинами, он вообще не сказал ему, что девушки в городе. Если бы он это сделал, Джаспер тоже услышал бы об этом и даже на милю не приблизился бы к Беркли-сквер.
Однако ситуация сложилась иначе, поэтому появление в библиотеке Кэтрин Хакстебл, улыбающейся, до умопомрачения красивой, оживленной, застало Джаспера врасплох.
Сильнее всего его потрясло то, что он мгновенно вспомнил все подробности того вечера, как будто дело было вчера, хотя на самом деле… когда же все это было? Два года назад? Три? Четыре?
Джаспер обратил внимание на то, что Кон поспешил выпроводить Кэтрин из комнаты. Он не раз задавался вопросом, узнал ли Кон о пари. Они эту тему никогда не обсуждали.
Кон был отнюдь не ангелом. Но по какой-то необъяснимой причине он проникся глубоким чувством к своим троюродным сестрам, хотя именно они – или, во всяком случае, Мертон – отобрали у него титул, недвижимость и состояние, то есть все то, что принадлежало бы ему, если бы его отец женился на его матери на два дня раньше. А именно до рождения Кона, а не после. Этот факт на всю жизнь поставил на нем клеймо незаконнорожденного, не имеющего права на наследство.
После того вечера Джаспер прикидывал, а не следует ли ему ограничить свою светскую жизнь букмекерскими конторами «Таттерсоллз», боксерским клубом Джентльмена Джексона, «Уайтс», «Брукс» и другими безопасными местами, где он гарантированно будет видеться только с мужчинами.
Но это будет проявлением малодушия. Господи, он же никогда ни от кого не прятался! А теперь вдруг станет скрываться от женщины, которую однажды поцеловал, которая ему очень понравилась и которой он не овладел? Просто не верится, что такая мысль могла прийти ему в голову.
И какого черта она еще не замужем? Ей уже хорошо за двадцать. И никому не под силу убедить его в том, что все эти годы на нее не сыпались предложения.
К черту все!
Джаспер решил почтить своим присутствием те приемы, на которые он уже принял приглашения, и следующим в очереди стоял большой бал, устраиваемый леди Парметер. Ее отец был богатым горожанином, но отнюдь не дворянином, поэтому она стремилась приглашать как можно больше гостей. Даже его.
Его не принимали в своем кругу не все, а только самые ярые поборники нравственности.
Возможно, сестры Хакстебл сочтут ниже своего достоинства появиться на балу у леди Парметер. Или, возможно, их не успели пригласить, так как они слишком поздно приехали в город.
Как оказалось, на бал прибыло много гостей, что, без сомнения, чрезвычайно радовало леди Парметер. Приехав чуть позже указанного времени и пройдя через холл, Джаспер обнаружил в бальном зале целые толпы.
И первыми, кого он увидел в толпе, были барышни Хакстебл.
Ну естественно!
В этом есть какая-то неизбежность. По идее они вообще не должны привлекать к себе внимание. Мисс Хакстебл на несколько лет старше Кэтрин Хакстебл – по возрасту герцогиня Морленд находится между ними, не так ли? – и, следовательно, приблизилась на опасное расстояние к понятию «старая дева». Однако на самом деле она так же очаровательна, как и сестра, хотя волосы у нее потемнее, а формы попышнее – во всяком случае, на его вкус.
Обе привлекали к себе массу внимания, их окружало множество желающих потанцевать – факт, который должен был бы привести в замешательство целую армию юных дебютанток, вознамерившихся взять высший свет штурмом и заарканить самых перспективных холостяков.
Большую часть вечера Джаспер провел в зале для карточных игр, где всегда были рады ему – и его деньгам. Желания танцевать у него не было. Что было весьма кстати. Обнаружилось, что еще есть мамаши, которые посматривают на него косо, как будто опасаясь, что он выведет их доченьку на середину зала и прямо там примется совращать.
Очень часто, посещая балы, Джаспер проводил все время в зале для карт. Он не любил танцевать. Еще меньше он любил наблюдать, как нормальные и здравомыслящие дамы и джентльмены топчутся на одном месте или скачут по полу, пытаясь при этом выглядеть элегантными и грациозными и привлечь к себе как можно больше восторженных взглядов.
Сегодня у Джаспера было больше, чем всегда, поводов держаться подальше от бального зала. Когда он закончил очередную партию и собирал свой выигрыш, в зал вдруг влетел молодой Мертон.
– А, вот ты где! – воскликнул он. – Зря ты не танцуешь. Здесь так много красавиц, что у меня глаза разбегаются.
И он весело усмехнулся.
– И, как полагаю, им всем хочется потанцевать с тобой, – сказал Джаспер, поднимаясь и хлопая молодого человека по плечу.
– Ну, – скромно потупившись, произнес тот, – я же Мертон, как тебе известно.
– Качество, которое будет пробуждать любовь к тебе в каждом девичьем сердце, пока ты не женишься на одной из них, – заметил Джаспер. – Но, думаю, твои светлые кудри и твоя улыбка тоже играют свою роль.
Действительно, юноша напоминал ангела. К счастью, он обладал достаточной силой духа и твердостью характера, чтобы не выглядеть слабым или пресным. Джаспер искренне любил его.
– Пошли, познакомишься с Мег, – сказал Мертон. – Моей старшей сестрой. Она не спускалась в библиотеку в тот вечер, когда к нам зашла Кейт.
Ой! И что делать? Отговориться новой партией? Принять неизбежное?
– С удовольствием, – с наигранной бодростью ответил Джаспер.
У оркестра был перерыв. Если бы не это, Мертон не освободился бы и не пришел в зал для карт. Как партнер по танцу он был нарасхват – и не только потому, что носил титул графа Мертона. Достаточно было одного взгляда на восхищенные лица барышень, чтобы понять это.
И на его фоне Джаспер в свои двадцать восемь вдруг почувствовал себя дряхлым стариком. Хотя его собственное появление в бальном зале не прошло незамеченным. И это забавляло его, пока он не вспомнил, куда они идут. И если у него в душе и теплилась какая-то надежда на то, что Кэтрин Хакстебл не окажется рядом с сестрой, то очень скоро она растаяла.
