— Нижние чины, особенно мои сибирские стрелки, ваше императорское величество, сражались с японцами выше всяких похвал.
— Похвально, что вы выделили именно таким русского солдата-молодца.
После этих слов довольный император, кивнув приветственно, подошел к следующему выпускнику…
Выпуску 1908 года был зачитан долгожданный высочайший приказ, который они ожидали с несомненным душевным трепетом. Именно он давал им путевку в будущее. В приказе, скрепленном подписью всероссийского государя, говорилось:
«…Причислить к императорскому Генеральному штабу поименно следующих офицеров:
…штабс-капитана Дроздовского Михаила Гордеевича…»
Так он стал на всю оставшуюся жизнь офицером Генерального штаба, этой подлинной элиты Русской Армии. Для начала его отправили на лагерные сборы в штаб «его» Варшавского военного округа. Там его прикомандировали к управлению 49-й пехотной резервной бригады. В случае войны она разворачивалась в пехотную дивизию.
После этих прикомандирований штабс-капитану выдали пособие на обзаведение лошадью со всем необходимым для нее имуществом. Такое пособие составляло по тому времени немалую сумму в триста рублей.
Только после этого новоиспеченному офицеру корпуса Генерального штаба предоставили отпуск. Он был непродолжительным, всего две недели. После этого с немалой радостью для себя Михаил Гордеевич оказался в родном лейб-гвардии Волынском полку, офицерский коллектив которого семь лет назад принял вчерашнего павлона.
По требованиям существовавшего тогда для мирного времени ценза любой выпускник Академии Генерального штаба обязан был прослужить положенный срок в должности командира кадровой роты, первичной полковой ячейки. Поэтому в послужном списке Дроздовского с 12 сентября 1908 года по 4 ноября 1910 года значится командование ротой лейб-гвардии волынцев.
Долгожданная служба по Генеральному штабу началась для него только после двухгодичного цензового командования пехотной ротой. 26 ноября 1910 года он получает назначение обер-офицером для поручений при штабе Приамурского военного округа и убывает из Варшавы на Дальний Восток, к новому месту службы.
Штабс-капитан пробыл на берегах Амура год, или, как говорится, день в день. Но больше всего времени ему довелось провести в китайском Харбине. Такое случайностью не было. По договоренности с Пекином Россия держала для охраны Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) Отдельный корпус пограничной стражи, носивший название Заамурского.
Заамурский корпус пограничной стражи состоял из отдельных пехотных и конных полков, нескольких артиллерийских батарей. И хотя стражниками служили не вчерашние новобранцы, а добровольцы — «охотники», порядки в корпусе были армейские, как и сама служба по охране КВЖД. Поэтому офицеры штаба Приамурского военного округа постоянно командировались в Харбин. Среди них порой велись такие разговоры.
— Опять в Китай приказано убывать. Но там же роты и сотни стражников ничем не хуже армейских. Там люди служат постарше.
— Хорошо, что постарше. Быть большой войне в Европе, заамурцы первыми пополнят полевые войска.
— Воевать в Европе? С кем?
— С немцами, вестимо. Знаешь же по газетам, что на Балканах вот-вот может война пыхнуть.
— Если пыхнет, то нам берегов Амура больше не видать…
Полученный в академии кругозор военного человека, прочные знания и желание работать сослужили хорошую службу. 26 ноября 1911 года следует перевод старшим адъютантом в штаб Варшавского военного округа. То есть карьерный рост был несомненен. Одновременно с назначением следует производство в капитаны со старшинством со 2 мая 1908 года.
Люди, хорошо знавшие Дроздовского по совместной предвоенной службе, заметят, что ему очень помогал солидный багаж академических знаний, помноженный на личностные качества Сам же он помнил напутственные слова преподавателя тактики генерал-майора Николая Александровича Данилова по прозвищу Данилов-рыжий: «Для вас., настоящая учеба начнется после окончания Академии, и тот, кто остановится на тех знаниях, которые он вынес из Академии, безвозвратно отстанет».
Отставать же от требований времени и развития военного дела молодой генштабист определенно не желал. Он продолжает заниматься самообразованием, весь отдаваясь службе. Простой она не была, поскольку округ относился к разряду приграничных. Помогало то, что офицерский коллектив штаба Варшавского округа традиционно отличался большой спайкой: «…Офицеры Генерального штаба в Варшавском военном округе жили сплоченной семьей. Этому способствовало наличие единственного в армии особого собрания офицеров Генерального штаба, где происходили доклады, военные игры, товарищеские ужины и обеды. Здесь генерал по-дружески говорил с капитаном и обменивался взглядами по военным вопросам…»
Можно сказать, что капитан Дроздовский сразу вошел в собрание генштабистов-варшавян и скоро проникся их корпоративным духом. Исполняя обязанности помощника начальника отчетного отделения, он закрепил за собой репутацию энергичного и делового работника, начальство отмечало его не раз.
Плодом трудов стал третий орден — Святой Анны 3-й степени. Высочайший указ о награждении последовал 6 декабря 1911 года.
Столь скорое награждение (по времени перевода генштабиста в Варшаву) объяснялось достаточно просто. К тому времени уже сложился блок Центральных держав в лице кайзеровской Германии и Австро-Венгерской империи. Ни Берлин, ни Вена особо теплыми отношениями с соседней Россией не отличались. Поэтому в штабе Варшавского военного округа особых мирных иллюзий на недалекое будущее не строили.
Дроздовский понимал, что для русской армии опыта уже далекой Японской войны откровенно недостаточно. Да и к тому это была война не в Европе, а на Востоке. Поэтому, когда началась Первая Балканская война против Турции, он подал рапорт с просьбой отправить его военным агентом (представителем) в сербскую или болгарскую армию. Или, наконец, разрешить ему сражаться в одной из этих армий волонтером.
Но тогда, в событиях сначала Первой, а затем Второй Балканских войн, Россия старалась официально придерживаться нейтральной позиции. Поэтому офицерам русской армии действительной службы командование неизменно отказывало в подобных рапортах: «В вашем пребывании на Балканах, как строевого офицера, сегодня нет надобности…»
Но, получив такой отказ, капитан Дроздовский не успокоился. Он сел писать «большой труд по стратегии, о будущей русско-германской войне». Михаил Гордеевич, как и многие тогда реалистически мыслящие военные люди, предвидел, что в самом скором времени Российская империя столкнется в Европе с империей Германской. Логика европейских событий склонялась именно к такой развязке ситуации на континенте. И здесь он, как и большинство его сослуживцев, не ошибся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
