полночь. Свет в особняке не горел, лишь приглушенно светились фонарики у входа. Отлично, братец уже спит. Или его где-то носит, что тоже хорошо. Я попрощалась с Саймоном, добежала до крыльца, быстро поднялась по ступенькам, проскользнула в дверь и, стараясь не шуметь, стала пробираться в сторону кухни.
В животе урчало от голода. Надеюсь, у меня получится не слишком громко греметь посудой.
– Пришла наконец, – раздался злющий голос за спиной, и сразу же вспыхнул свет.
Я вскрикнула от неожиданности.
Элвин.
– Черт возьми, что ты тут делаешь? Ты меня напугал!
– Я тебя напугал?! Ты вообще можешь думать о ком-то кроме себя?!
Я развернулась к Элвину и, не скрывая удивления, спросила:
– А о ком, по-твоему, я сейчас должна думать?
– О тех, кто живет с тобой в одном доме!
То есть… о нем? Воистину сегодня день странных новостей. Сначала признание Саймона. А теперь что? Элвин за меня волновался? Ну это точно из области фантастики…
– На часы давно смотрела? Где ты была?!
Похоже, он и правда злился. А я никак не могла взять в толк, почему. Ему-то какое дело? Прицепиться больше не к чему?
– Вообще-то я предупредила Агнес. Не понимаю, с чего вдруг ты стал беспокоиться обо мне? Ты же только и мечтаешь, чтобы я исчезла из этого дома.
– С того, что у тебя недавно появилась глупая привычка прыгать в машины к кому попало и влипать в неприятности! – отрезал он.
Ну и козел! Выпускной решил мне припомнить.
Значит, все-такие видел, как я отъезжала от дома. Надо же какой бдительный.
– Саймон нормальный парень, а не озабоченный придурок вроде твоих дружков. Так что я была в безопасности.
– Ах, Саймон, – синие глаза недобро сузились. – Вот, значит, почему ты явилась под утро…
Я устало вздохнула. Что он обо мне думает? Он меня, случайно, со своей Молли не перепутал?!
– Да у нас просто сломалась машина!
– Машина… сломалась… – издевательски протянул он и рассмеялся: – Ты это мне будешь рассказывать? Родителям еще можно. Они поверят. У меня истории про сломанные машины закончились уже давно, приходится придумывать что-нибудь поправдоподобнее.
– Не суди по себе!.. – возмутилась я.
Элвин прищурился, а на меня вдруг снизошло непонятное спокойствие. Я шагнула к нему и, глядя прямо в глаза, спросила:
– А если и так? Если никакая машина не ломалась, а мы с Саймоном отлично проводили время? Что тогда?
Я говорила, со странным удовольствием замечая, как с каждым моим словом темнеет его взгляд, а на скулах наливаются желваки. В животе плескался ужас. В глубине души я чувствовала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы заткнуться, но никак не могла остановиться:
– Он симпатичный, умный, состоятельный, с перспективами… Мы можем стать отличной парой. И если уж выбирать, кто будет у меня первым, он…
Я даже не поняла, как это произошло, но через мгновение я оказалась прижата к стене, а руки Элвина упирались в нее по обе стороны от моего лица. Вот теперь я по-настоящему испугалась: в его глазах горела неприкрытая ярость. О боже, зачем я злила этого психа? Мало мне было вчерашнего.
– Тебе так не терпится? – вкрадчиво спросил он, нависая надо мной.
Сердце встрепенулось и рухнуло вниз, в горле пересохло.
– Что не терпится? – пискнула я.
– Выбрать первого… – пояснил Элвин почти ласково, и желание оказаться немедленно на необитаемом острове стало почти невыносимым. – Может, зря я стаскивал с тебя Джонсона? Может, ты визжала не от страха, а от удовольствия?
– Да как ты смеешь! – вспыхнула я.
– Смею! – выдохнул он, склоняясь еще ниже.
Никогда еще я не видела его лицо так… близко. Слишком близко. Особенно глаза. Синие, в полукружьях коротких черных ресниц, и настолько злющие, что у меня внутри все сжалось в тугой ком от ужаса.
Горячее дыхание шевельнуло волосы возле уха, прокатилось мурашками по шее. Накатила странная слабость, коленки подогнулись, по спине скользнул холодок. Что еще такое?
Я дернулась, пытаясь освободиться, но Элвин лишь сильней навалился, вжимая меня в стену. Дышать стало трудно, словно из огромной гостиной разом выдавили весь воздух. И не только из гостиной. Из меня тоже. Неудивительно, что голова закружилась, а мысли поплыли вяло, ни на одной не удавалось сосредоточиться.
Время словно остановилось. Жар чужого тела словно окутывал со всех сторон, будя внутри что-то странное, незнакомое. Я вдыхала едва заметный терпкий горьковатый запах какого-то парфюма и молча смотрела в потемневшие, почти черные глаза.
Его взгляд соскользнул вниз, задержался на моих губах, нырнул ниже, вернулся обратно… И к ярости в нем теперь примешивалось что-то еще. Что-то… Будто он никак не может решить, что делать: то ли мне шею свернуть, то ли… Да ну, глупости, примерещится же.
Я облизала пересохшие губы, Элвин вздрогнул, с шумом втянул в себя воздух, и в глубине его глаз полыхнуло жаром. И от этого жара у меня перехватило дыхание. О боже… Что происходит? Он растерянно моргнул, перевел взгляд на свои руки, упертые в стену. Сначала на одну, потом на другую. Недоуменно нахмурился, словно не мог понять, как они тут оказались, и медленно выпрямился.
Воздух рванул в легкие, мгновенно прочистил мозги, и меня будто ледяной водой окатило.
Какого черта я тут застыла как кролик перед удавом?
– Пусти! – я пихнула его обеими руками.
– Да кому ты нужна! – рявкнул Элвин.
Развернулся и, сунув крепко сжатые кулаки в карманы, не спеша пошагал к лестнице.
– Жребий брось, – донеслось оттуда.
– К-к-какой жребий?
– Кому быть первым, – прилетел насмешливый ответ.
Придурок!
Прогрохотали по ступеням шаги наверх, и все стихло. Я обессиленно сползла по стене.
Ну и ну. С каждым разом ругаемся все зажигательнее и зажигательнее. Кажется, наша взаимная ненависть прокачалась до восьмидесятого уровня. Что дальше? Остается только драться начать. Ну а что? Вламываться среди ночи он уже научился, сегодня вообще напал из темноты, как ненормальный!
О том, что со мной
