На обратном пути всё казалось каким-то другим. Городское разнообразие превратилось в критическую разницу между жизнью богатых и бедных, экзотические машины в признак неблагополучия. У них же была магия, что ещё людям надо?
* * *
Возвращаясь, я специально пошла со стороны льдины. Охраны больше не было, один Конрад и безутешно рыдающая семья, женщина лет сорока и пара детей подростков — все рыжие, стройные, изящные, как гибкие ивовые деревца. Конрад не плакал, но глаза у него покраснели, а лицо припухло. Эта часть работы давалась ему тяжело, не то что невинные заигрывания с пожилыми горожанками.
Всю оставшуюся часть дня я донимала знакомых расспросами. От своего жениха я не добилась внятного ответа, почему люди, имеющие возможность пользоваться благами магической цивилизации, ездят на ржавых жигулях, звонят друг другу по дореволюционным телефонам и готовят еду на плитах с газовыми баллонами. То ли он не знал до конца, что происходит за пределами Дворца, то ли не хотел раскрывать все карты, то ли был против того, чтобы я лезла в дела его страны. А я уж было решила, что он смягчился. От очаровашки Конрада удалось узнать и того меньше: он много и широко улыбался, говорил про свободу выбора и прочие мало связанные с вопросом вещи. Кайла улыбалась не менее радостно, но в отличие от Конрада, который всё же человек военный, даже не пыталась сделать вид, что говорит по теме.
Все эти милые люди (в случае с Юджином — относительно милые) меня разочаровали, и тогда я пошла к тому, кто не станет миндальничать, выдаст всю правду-матку, не боясь потревожить мои нежные чувства.
— Я занят.
Серджиус не был занят. Подложив руки под голову, Серджиус спал на диване в приёмной Юджина прямо посреди дня. Аккуратно сложенные крылья стояли прислонёнными к стене.
— Почему в городе ездят старые машины, которые давно пора сдать на металлолом?
С недовольным вздохом он сел.
— Потому что покупать мобиль на магическом ходу слишком дорого для бедных людей, порталы стоят дешевле из-за своей непредсказуемости и нестабильности.
— То есть машины покупают в других мирах?
И любой старый жигулёнок вполне мог когда-то обитать в гараже моего дедушки?
— Не покупают. Скажем, одалживают на время.
— И вы это не контролируете?
— Каким образом?
— Законом? Не знаю, я же не прокурор. У вас что, разрешено воровство?
— Ну так и я вроде не прокурор, насколько помню. Конечно нет, но как прикажешь расследовать дело о краже из другого мира? Ни улик, ни свидетелей, доказать, что кража имела место, практически невозможно.
— … Ну, по крайней мере спасибо за честность.
— Это всегда пожалуйста, а теперь, извините, леди Марта, прошу оставить меня наедине с этим прекрасным диваном.
Он уже отвернулся к стене, а я открыла дверь, когда с другой стороны в приёмную вбежал растрёпанный, слегка безумный Юджин. Плащ колыхался за его спиной, как парус.
— Я дописал! Оставалось придумать диспозицию, и я наконец-то понял, в чём там дело.
Он помахал бумажкой.
Я закатила глаза — закон они писали! Два молодых парня сочиняли закон. Вот скажите, чего они могли умного насочинять? Или, может, так и должно быть, а старцы, просиживающие штаны в кабинетах, не понимают ничего в современной жизни? Что-то меня в последнее время потянуло на вечные вопросы.
— О, Марта, — сказал Юджин, как будто только теперь меня увидел. — Раз уж ты здесь. Подожди секунду, я кое-что принесу.
Серджиус яростно тёр глаза. Ему было неважно, что там Юджин собирается достать, смертельно хотелось спать. Он даже прилёг немного, бочком прислонившись к спинке дивана. Я немного позлорадствовала, теперь, когда не нужно вставать к первой паре, не надо морозиться на съёмках, я наконец-то, наверное, впервые в жизни, высыпалась.
Вернулся Юджин с небольшим изящным медальоном, овальной формы из чернёного серебра с зеленоглазым вороном — символом королевской семьи — в середине и витыми ветвями по краям. Тёплый от его рук кусочек металла легко лёг в мою ладонь.
— Это медальон моей матери, королевы Луизы. Я должен отдать его своей невесте, и раз уж ты… Во время речи лучше появиться с ним на шее.
Серджиус тихонько захрапел. Юджин посмотрел на него с нежностью, после чего с тем же выражением улыбнулся мне.
— Извини, — сказал он шёпотом, — мне нужно работать.
Глава 6
Однако поспать Серджиусу долго не удалось. Через пару часов меня обуял приступ тревожности, и я пошла снова будить его.
— Да ты издеваешься, — сказал Серджиус, резко поднимаясь.
— Ну извини. А чего ты спишь в приемной у Юджина? Вдруг сюда нагрянет толпа страждущих?
— На приемную наложено заклинание, через эту дверь могут пройти только «свои», те, кто исключен из заклинания, — проворчал он, как старый дед. — По какой-то нелепой причине Юджин решил, что тебе тоже нужно открыть допуск.
— Мне показалось, холодок в наших отношениях сменился оттепелью.
— Тебе показалось.
Вот интересно, каково быть плохим братом-близнецом? Его родители любили меньше, чем Конрада, что ли? Как вообще могут люди, выросшие в одном доме, настолько кардинально отличаться? Да, я всегда задаю слишком много вопросов, как однажды заметил Юджин.
— Чего тебе стоит написать за меня речь? Самому же спокойнее будет.
Я же видела, что он нервничает из-за этой проклятой речи не меньше меня, в случае чего разгребать придётся именно ему.
— Правда, — Серджиус поджал губы, — но Юджин запретил мне даже консультировать тебя.
— А если сделать так, чтобы он не догадался?
— Мы с семи лет списывали друг у друга сочинения, он догадается. Решай свои проблемы сама.
И посмотрел на меня ещё так нехорошо, что у меня вырвалось:
— Ну и пожалуйста. И имя у тебя идиотское.
— Эй! Мало того что спать мне не даёшь, так ещё и гадости говоришь. Между прочим меня назвали в честь великого героя, который освободил первых поселенцев от нападков гигантов. — Это правда, имя Серджиус в Эйа очень распространено. — А Мартой у нас называют сорную траву.
На этом и закончили. Поговорили, называется.
* * *
Эту часть истории я помещаю здесь хронологии ради. Безусловно, сама я, только попав в Эйа, понятия не имела, что в моем родном мире происходят события, о которых я собираюсь вести рассказ далее. Узнала я всё это гораздо позже, в порядке достаточно хаотичном. Тем не менее попробую составить из разрозненных кусочков одно целое, ведь без истории ребят, наши приключения представляют собой лишь часть целого, более глобального действа. Спасибо Климту за его маниакальную склонность всё записывать (которая, кстати, можно сказать помогла спасти мир), а Юльке — за эмоциональную составляющую, которую она стремилась вспомнить досконально. Постараюсь как можно меньше влезать со своими комментариями в стройную канву истории, заботливо, с любовью воссозданную моими друзьями, но ничего не обещаю.
