Торр Бертиран окончил рассказ и посмотрел на Альвера, который вдохновенно слушал, не упуская ни малейшей детали. Граф был уверен, что молодой виконт слышал эту историю с десяток раз, однако ни на миг Альвер Эмельгем не прервал рассказчика, упиваясь подвигами своего деда, которыми он восхищался с малых лет.
— Ну, и что же, — спросил Альвер, — когда мой дед стал графом, жизнь в Тиринборе наладилась?
— Не мне судить, — пожал плечами Торр Бертиран. — Я правлю другим графством и у меня полно своих забот. Знаю только, что Торвин Эмельгем упразднил многие законы Кровавого Графа, но и спуску своим людям не давал, проводя жесткую, но размеренную политику. Он часто сам вершил правосудие и разрешал споры из-за наделов или же между вассалами. Он не во всем потакал князю, заставляя с собой считаться, и часто участвовал в делах княжества, заседая в совете князя Легилля. Ему было не все равно, Альвер, ведь такие люди как Торвин Эмельгем рождаются раз в сто лет и ты должен быть благодарен Единому, что носишь его фамилию.
— А что стало с Кровавым Графом?
— О его судьбе ходят разные слухи, — почесывая мощные скулы, ответил Торр Бертиран. — Поговаривают, что Эдора Буросторса принял у себя князь Фалинор, владетель Иллас-Ахара, славившийся своими сепаратистскими выходками. По слухам князь сделал Кровавого Графа своим тайным советником и даже даровал ему надел где-то на окраине княжества. Хотя, все эти басни ничем, кроме пустых толков в кабаках, не подтверждены.
— Брат, рассуди нас по справедливости, — пошатываясь, обратился к графу толстый Скотт Бертиран. — У нас завязался спор — кто красивее: жена князя Андана Фогота или княгиня Дорхемская, Лиара Амильтон?
Торр Бертиран устало вздохнул и проговорил:
— Ваши пустые разговоры меня угнетают. Мне куда как приятнее общаться с шестилетним мальчишкой, нежели с вами, — граф поднялся, угрюмо оглядев присутствующих за столом. Он, будто мрачная темная скала нависал над присутствующими. Теперь рядом со знатью сидели и худородные мужики — вонючие и греющие уши. — Всем разойтись, ибо я не намерен больше терпеть этого. Барон Эмельгем, граф Таэрон, — обратился он дворянам, сидевшим за столом, — вас прошу для частной беседы.
Ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле графа, и хотя дядя Турин был подданным совершенно другого графства, перечить Торру Бертирану он не стал.
Глава 5
Первый день месяца Преддверия выдался солнечным и по-летнему теплым. На небе не было ни облачка, легкий ветерок слегка поигрывал развевающимися знаменами у шатров, что раскинулись на полях у стен Ясеневого Города. С первыми лучами солнца к ристалищу стали стягиваться участники турнира, в числе которых был и Миртэл Тольберт, рядовой городской гвардии. Он до последнего сомневался, стоит ли ему идти на этот обман, однако раз за разом в голове всплывала фраза капитана Адри Лострикса — «У тебя будет один шанс доказать, что ты достоин большего, нежели патрулировать улицы Ясеневого Города. Только ты сам решаешь, как сложится твоя судьба». И лишь эти слова подталкивали Миртэла совершать то безумство, на которое его обрек виконт Лострикс. С другой стороны выступал его отец, который постоянно говорил о чести и о долге. «Мы рождены быть теми, кто мы есть», — часто повторял он. «Выше своей головы не прыгнешь, так что довольствуйся тем, что имеешь».
На рядовом были тяжелые латные доспехи, местами проржавевшие, где-то с вмятинами от тренировочных боев, однако добро прослужившие еще его отцу. Голову защищал закрытый шлем с красным хохолком и Миртэл Тольберт видел лишь то, что творится непосредственно перед ним. Знаменосца у рядового конечно же не могло быть и он решил, что герба виконта Лострикса на груди будет достаточно. В ножнах ждал своего часа наточенный меч, а лошадь под тяжеленым воином, не выказывала никаких признаков волнения или усталости. В какой-то миг, когда перед взором Миртэла Тольберта появилась палатка распорядителя, он было подумал, что стоит развернуть коня и отправиться обратно в казармы, но что-то удержало его от этого и он сделал шаг навстречу своей новой судьбе. Дороги назад теперь не было.
Турнирный распорядитель мирно пожевывал травинку и о чем-то переговаривался со своим малолетним сынишкой. Он был рослым и грубым мужчиной, однако еще прошлый князь Легилль почему-то испытывал к Горту Экксу какую-то симпатию. Когда-то нынешний распорядитель заведовал конюшнями в замке Легиллей — Тиобальдовой Мачехе. Однако после того как его поймали с кузиной сестры княгини, конюха пришлось отослать подальше от замка.
Миртэл Тольберт подъехал к палатке и спешился. Сердце его бешено колотилось. А вдруг узнают? Что, если слух о смерти виконта Лострикса уже ходит по городу? Если обман вскроется, скорее всего, ему влетит по полной. Командиром городской гвардии временно назначили сержанта Гарка, подлого и нечестного гвардейца. Уж он-то позаботится, чтобы прыткого рядового наказали по всей строгости закона. Трибунал раз и навсегда мог поставить точку в его гвардейской карьере.
— Капитан Лострикс, — проговорил распорядитель, завидев приближающегося всадника и его герб. — Я слышал о вашем ранении…
— Я пришел записаться на турнир, — стараясь говорить как можно меньше, сказал Миртэл Тольберт. Голос в шлеме звучал приглушенно и распорядитель, кажется, не придал этому значения. — Со мной все в порядке.
— Как скажете, ваше благородие, — откашлялся Эккс, и внес какие-то записи к себе в журнал. — Первые бои пройдут через час. Вполне возможно, что вам посчастливится сразиться с кем ни будь из дома Фогот. Я видел как герцог Эрстан и барон Балистан тренируются у арены.
Миртэл Тольберт кивнул и взобрался на своего коня.
— Удачи, капитан! — выкрикнул распорядитель, и рядовой махнул ему рукой на прощание, как требовали того турнирные суеверия.
Чем ближе Миртэл Тольберт подъезжал к стойлу, где собирались остальные участники турнира, тем большее волнение накатывало на него. Еще никогда не он бывал в обществе, где собиралось столько благородных мужей. Вот уже виднелись стяги с изображением восьмиконечной звезды на темно-синем небе Фоготов, кроваво-красный щит дома Бурелом, бьющий из земли гейзер Амильтонов, дуб на белом фоне Бертиранов. Доносилось гудение, шутки и споры. Не успел Миртэл Тольберт подъехать к основной массе, как его окликнул незнакомый голос.
— Адри! — послышалось откуда-то слева, и рядовой повернул голову в сторону окликнувшего его.
Подле него стоял крепкий уже не молодой воин с гербом, изображающим расходящиеся к горизонту три дороги. В геральдике Миртэл не был силен, в отличие от его брата Демиана, который знал практически каждый знатный дом в Эндердале.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
