Читаем без скачивания Засланец - Герман Гагарин

– Что там дальше? – спросил я.

– Железные рудники Бледной Топи, – Боров облизнулся. – Двадцать три года я там махал киркой…

Или почти пятнадцать, если перевести на летоисчисление Земли.

Серьезный срок. Не каждый сможет выжить столько в неволе. Я на Мерзлоте провел три месяца в забое и потому хорошо представляю, каково это. Трех месяцев мне хватило, чтоб узнать, где находится предел возможностей моего модифицированного организма.

Но пятнадцать лет!

Это гарантированная инвалидность.

Я покосился на бегущего рядом Борова. Он был краснолиц, от него исходил жаркий зловонный дух. Винтовка весело хлопала по широкой спине.

На инвалида Боров похож не был. Как есть боров, рвущийся в бой.

– Воздух! – он пихнул меня плечом к обгоревшему вагону, выброшенному взрывной волной на платформу.

От неожиданности я громко клацнул зубами, едва не отхватив себе язык. Повалился на бетон; один перекат, второй – и вот я уже под вагоном.

Из туч с грохотом вывалился летательный аппарат. Упер в развалины Леспрома лучи прожекторов, понесся над кратером по кругу.

Два забранных в кожухи винта были развернуты параллельно земле. Сигарообразная кабина располагалась между винтами. Виднелись многоствольные пулеметы, вынесенные на пилоны по обе стороны кабины.

Мы пробрались под вагоном на четвереньках, спустились на железную дорогу, где навечно застрял состав из вагонов-цистерн. Снова упали на землю и поползли по шпалам под составом. Летательный аппарат завис над тем местом, где до катастрофы располагалась центральная площадь Леспрома, и залил все под собой ослепительным белым светом. Лужи заблистали, точно озерца ртути, отражая сияние прожекторов.

Когда мы доползли до последней цистерны и призадумались, как бы незаметно продвинуться дальше, аппарат вдруг сорвался с места и понесся к разлому в стене кратера.

– Они застукали отрубаев, – проорал Боров, тяжело дыша.

– Ты как? – поинтересовался я, выбираясь из-под вагона-цистерны.

Боров упал на спину, подставил лицо редким каплям, которыми безостановочно сочились тучи. Затем рывком поднялся на ноги.

– Нормально, – он поправил винтовку. – Вперед!

Какое-то время мы бежали по шпалам, затем свернули на вымощенную щебнем широкую дорогу. Едва выбрались из кратера, как впереди застрекотали пулеметы. На фоне черных туч засверкали трассеры. Железноголовые явно не церемонились со степными дикарями.

Боров выпучил глаза, засопел, раздувая ноздри, и прибавил ходу.

Мы сбежали с дороги, пробились сквозь заросли похожего на колючую проволоку кустарника, оказались на каменистом плато, бугрящемся от скальных клыков. Солнце давно село, но Бриарей, находясь в двух третях, лил сквозь тучи мягкий матовый свет, поэтому было не темнее, чем на Земле сразу после заката.

Отрубаи рассредоточились среди скал. Железноголовые охотились на них, словно на зверье.

– Надо разделиться, – сказал я Борову. Взглянул в его маленькие злые глазенки и добавил: – Встретимся на другой стороне плато. Удачи!

– Пусть Молчаливые стоят за твоей спиной, Странный! – бросил он, снимая с плеча винтовку. Передернул затвор, пригнулся и побежал вперед, забирая левее. Я же взял правее.

Первого отрубая я застукал, когда тот, стоя на одном колене, целился в летательный аппарат из двустволки. Бить сзади – нехорошо, но кто сказал, что я – хороший парень?

Второй отрубай едва не застал врасплох меня. Дикарь выскользнул из-за скалы, сверкая безумными глазами. Отрубай был с ног до головы в крови. Своей или чужой – непонятно. Зазубренное лезвие застыло в миллиметре от моей переносицы, – я рефлекторно ускорился, а затем с размаху припечатал дикаря прикладом пониже уха.

Третьей оказалась Мира. Я едва не нажал на спусковой крючок. Шумно выдохнул, отводя ствол карабина вбок. Мира врезалась мне в грудь головой, пнула острой коленкой в бедро. Хорошо, что руки у нее были связаны за спиной, иначе бы располосовала лицо ногтями. Я схватил ее за плечо, встряхнул. В глазах девчонки стояли слезы.

– Это я… – Рядом загрохотали пулеметы. Пришлось подождать, пока снова можно будет говорить. – Это я – Странный. Я сейчас разрежу веревку. Ты меня узнала?

– Да, – ответила Мира. – Ты что, один?

– Нет, – я вынул из-за пояса нож. – Здесь еще Бор…

– Вас двое?

– Ага, – я перерезал веревку.

– Нам конец, – простонала Мира.

Косматый отрубай точно вырос из-под земли. Хрипло хакнув, он ударил меня копьем. Я уклонился, нырнул под древко, косо резанул ножом по покрытому татуировками брюху. Отрубай быстро-быстро заговорил, словно порицая меня за то, что я попытался защитить свою жизнь. Затем, скуля, завалился на землю. Я перехватил рукоять ножа и нанес удар милосердия.

– Ну, может, и не конец, – признала Мира.

Я вытер лезвие о штанину, сунул нож за пояс.

– Нужно двигаться вперед. Бор будет ждать на той стороне. Где Тина?

– Хорошо, идем вперед, – согласилась Мира.

– Где ты в последний раз видела Тину? – переспросил я.

Летательный аппарат двинулся в нашу сторону. Луч прожектора скользнул над скалой. Я схватил Миру за шкирку и толкнул к скале. Загрохотал пулемет, завизжали рикошеты, хлестнула во все стороны каменная крошка. Мы же сидели, прижавшись спинами к камню, приникнув друг к другу, и ждали, когда стрельба прекратится.

– Тину? – Мира недоуменно поглядела на меня. – В деревне… А что?

– Ее не захватили в плен отрубаи?

– Я не знаю, – замотала головой Мира. – Я думала, что только я попалась.

«Ладно, призрак, – сказал я себе. – Все это – иллюзии. Было, и нет. У тебя долг перед Генезией. Суперы ждут результат. Земля ждет».

…Красноватые блики пламени очага лежат на ее молочно-белой, как будто светящейся коже. Тело стройно и сильно, в глазах – страсть и боязливое недоверие. Тина не знала мужчин, которые бы проявляли к ней внимание и заботу. Поэтому она удивлена мне. Поэтому она боится, что ей всего лишь показалось…

Никаких симпатий. Иначе цена мне как засланцу – ломаный цент.

Больше – никаких.

Я выглянул из-за скалы: летун передвинулся к дороге, завис над ней, бестолково поводя лучами прожекторов по зарослям кустарника.

– Шевелись! – бросил я Мире, вскочил на ноги и кинулся на дальнюю сторону плато.

Грунт здесь был изрыт пулеметными очередями и чуть заметно дымился. Кровавая каша – все, что осталось от нескольких отрубаев, накрытых свинцовым ливнем. Даже трудно сказать, сколько их было человек.

Летательный аппарат железноголовых направился, постепенно набирая скорость и высоту, к руинам Леспрома. Вскоре он скрылся в тучах. Лишь размытое пятно света, удаляющееся к горизонту, выдавало его местонахождение.

Мы встретили Борова на дальней стороне плато. Приклад его винтовки был разбит в щепки, куртка и рубаха на груди распороты отрубайским ножом. Он уставился на нас злыми глазенками; не остывшая после боя голова соображала, видимо, с трудом.

– Мира! – промычал он, скривив рот.

Девица взвизгнула и кинулась Борову на шею. Защебетала ласково и глупо. Следом затоковал и Боров. Скупой на слова, он бубнил и похрюкивал, едва справляясь с одолевающей его страстью.

Я присел, откинувшись на скалу. Снова начался ливень. Его холодные, мокрые пальцы облапили мне лицо, залезли за шиворот…

Мы вернулись в деревню в разгар весны.

На лужайке перед частоколом, где не так давно валялись тела отрубаев, гуляли стада одомашненных стрекунов. Дети по-прежнему бултыхались в лужах в компании крохоборок разных мастей. Взрослые занимались кто чем: стучали топоры, шуршали косы, далеко разносился запах готовящейся снеди.

На эту картину мирной жизни благосклонно пялились идолы.

Дед, сидевший на пороге общинного дома, завидев нас, поднялся и встряхнул посохом. Новая пулеметная лента, приделанная к навершию, холодно звякнула.

Глава 6

Тени часто приходилось иметь дело со скупщиком артефактов в Котле-на-Реке…

Жнец Бриарей занес огненный серп над Роговым болотом. Семейство его лун ощерилось серпиками помельче. Ночное небо было на изумление чистым, без облачка хмари. Звезды светили ярко, почти не мерцая. Лужи начали схватываться ледком.

Бор, которого я продолжал про себя именовать Боровом, шерудил жердиной в зарослях поникшего багряника. Из покрытых инеем зарослей вылетали потревоженные светляки-христофоры, уносились бело-зелеными искрами в непривычно высокое небо. Мира опасливо выглядывала из-за спины Бора. В руках девчонки были кузнечные клещи с длинными ручками.

На дальней стороне болот монотонно стрекотали местные жабоподобные твари. Вырывался с утробным урчанием болотный газ, пузырилась грязь. Животное, похожее на четырехлапую ощипанную цаплю, деловито шагало через топь, время от времени окуная в жижу вытянутую морду.

Я же сжимал винтовку и поглядывал по сторонам, чтоб ни один хищник не набросился на нас из тьмы.