— Зачем? Допрашивать собрались, сеньор Кадех? Вам ли не знать, что добровольно я с вами не поеду. Я предполагаю, чем вызван столь пристальный интерес к моей особе, — цвет дара подходящий. Так вот, клянусь Тьхери, что я не причастен к тем событиям. Мы напрасно потратим время и чужие жизни. Полагаю, не стоит объяснять, что у меня в руках?
Судья кивнул и подозвал светлого мага.
Мы смотрели друг на друга, как самые верные заклятые враги.
Тот тоже подготовился, сплёл одно из атакующих заклинаний. Что ж, вас и учили нападать, а нас — обороняться.
Вздохнув, я обернулся к судье:
— Хватаете всех подряд? Помогаете Императору под благовидным предлогом перерезать нам глотки? А, может, вся эта история — банальная уловка, провокация, чтобы нашёлся повод очистить наместничество от тёмных?
— Давно пора, — подал голос светлый маг.
Он хотел что-то добавить, несомненно, унизительное, но мой взгляд отшиб желание.
Гонор-то поумерь, ты не сильнее меня, а смерть — моя работа. Не упущу, не упущу я возможность убить зарвавшегося светлого.
— Согласитесь, сеньор Азарх, у нас есть все основания подозревать вас.
— Видимо, недостаточно веские, иначе бы здесь давно была бойня.
— Сеньор Азарх, у вас семья, и…
Тут я не выдержал и, одарив судью взглядом, в котором плескалась вся необъятная дикая тьма. Тем самым, который заставлял людей испуганно шарахаться с нашего пути. И нарочито спокойно, медленно, выделяя голосом каждое слово, произнёс:
— Обещаю при свидетелях, всем присутствующим: тронете мою семью — убью. И вас, и домашних. Кровью захлебнётесь.
— Светлый, — я обернулся к магу, — что такое тёмное проклятие знаешь? Не хочешь заработать — держись от меня подальше и заклинание развей.
Оправившийся после приступа судья попытался сгладить нараставшее напряжение. Сообразил, чем может всё закончится. Отостал светлого и предложил мне прогуляться. Я хмыкнул, пожал плечами и, погасив нордан, последовал за ним.
Кадех был настроен поговорить, его мысли красноречиво свидетельствовали о том, что он не склонен к жёстким мерам. Сомневается, но боится. Меня боится, моего обещания — знает, что сдержу, дело чести.
Говорил он много, вернее, спрашивал, я же предпочитал хранить молчание — не люблю допросов, подо что бы они ни маскировались. Наконец судья потребовал клятвы именем Тьхери. Кровной.
Не люблю клятвы, но такую дать могу. Потому как о прошлом, не будущем, и я не причастен к тем событиям.
Под испытующим взглядом Кадеха, которого передёрнуло при виде моего любимого искривлённого кинжала (внимательно осмотрел его, кстати, видимо, следы жертвоприношения искал), надрезал запястье и, поднеся измазанные в собственной крови пальцы к губам, произношу слова клятвы. Так, чтобы не было никаких двусмысленностей.
— Довольны, или камеры некем забить?
Пристально посмотрел на судью и перевязал запястье. Платок тут же пропитался кровью — ну да, для таких целей вены вскрывают.
— Пределы наместничества не покидать. И в Дажер ко мне вам лучше съездить. Добровольно.
— Навещу, но говорить будем на нейтральной территории.
— Опасаетесь? — усмехнулся Кадех.
— Проявляю благоразумие. Всем же будет лучше. Что-то ещё, или я могу вас покинуть?
Странно, но судья меня отпустил. Значит, улик нет, а белобрысик не проболтался. Потому что в противном случае… И кого-то за это преступление уже казнили. Мир их душам!
Но расслабляться не стоит — моя хорошая репутация в глазах Кадеха растает как дым, если служащие Имперского сыскного управления сочтут, что погибшие собратья по дару не обладают достаточными знаниями и навыками. А я обладаю. И об этом судья догадывается. Нет, я никогда не афиширую свои некромантские способности, особенно с властями — смертный приговор, просто тёмные априори некроманты, так уж людское сознание устроено.
Меня, к сожалению, в тех краях видели, хорошо, что не на кладбище, так что впору затаиться и найти того «шутника». И я, кажется, догадываюсь, кто это может быть. Как-то само собой напрашивается.
Та полукровка. Некромантский обряд мог её потревожить, пробудить, если только… Если только её там и не было.
Нельзя, нельзя пренебрегать своими ощущениями. Раз толкнуло к её могиле, значит, следовало задержаться, проверить. Ну не верю я, что это кто-то из наших, я же всех их знаю. И маг один, я то есть, остальные — ведьмы. И следаки очень быстро поймут, что они на такое не способны.
Определённо, это чужак. И я его прижучу.
Проверю белобрысика и всю его семейку — раз началось на их кладбище, значит, у них рыльце и в пушку. И меня подставили по полной. Тьхери клянусь, обоими её рогами, это им выйдет боком — такого я не прощаю.
Но в первую очередь нужно семью куда-то утащить. Они у меня беззащитные до безобразия. А так соблазна для властей не станет: не на что ловить — развязаны руки.
Добравшись до дома, я окончательно уверился, что шалит кто-то из Айбвигилей.
Не люблю, когда меня используют, не терплю, когда дурят.
А с Кадехом я бы поговорил, разузнал подробности, только вот в Дажере меня с распростёртыми объятиями ждут солдаты. Судья, хоть и обещал, но бумажку одну составил и торжественно объявил. По ней, если вылезу из норы, — можно смело брать за жабры.
По словам дочери Марты, в городе сложилась нездоровая атмосфера. Свезли всех тёмных, описывали, допрашивали и не отпускали. Не хватало только меня для коллекции. Так что, увы, не заеду к вам, сеньор Кадех, вечерком подкараулю без свидетелей.
И в деревне на меня косились. Вот тебе и дружеское сосуществование — как запахнет жаренным, так сразу за колья возьмутся. Следят, провожают подозрительными взглядами, шушукаются. Стоит оглянуться — делают вид, что заняты своими делами. А в головах бродят мысли о том, что тёмные всегда остаются тёмными, то есть спящими демонами.
Но эти не нападут — побояться. Мой авторитет здесь непререкаем. Да и привыкли к моему соседству, хотя, кто их знает? Так что можно только на страх рассчитывать. Появится карательный отряд — помогут. Ему, не мне.
Встревоженная Одана встретила меня на пороге, молча протянула какую-то бумагу. С имперской печатью. Официальное предписание по приезду явиться в Имперское сыскное управление Дажера в трёхдневный срок. В случае невыполнения — насильственное водворение в тюремные застенки с нанесением увечий. Кадех открыто предупреждал, что будут применены любые меры воздействия, вплоть до физического уничтожения. То есть пришлёт увешанных оружием головорезов и светлых, дабы получить мой обескровленный труп.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
