Читаем без скачивания Синон - Дан Сельберг

– Так я могу ее увидеть?

– К сожалению, ничего не получится. Сегодня утром ее забрала бабушка. Они как будто собирались на бар-мицву[8]. Поначалу Тара отказывалась, но когда узнала, что будет торт, сразу переменилась. Здорово, что у нее будет возможность развлечься.

Андреас устало прислонился лбом к дверному косяку. Улыбка на лице женщины сразу померкла.

– Вы чем-то расстроены?

– Да, я расстроен.

Военный шагнул в дверь, достал рацию и вызвал центральное управление. В холле пахло едой. На стенах висело пять красочных крючков для одежды, и рядом с каждым была табличка с именем. Сотрудница интерната все так же стояла на пороге. Она озабоченно потерла руки и негромко обратилась к сержанту:

– Так, может, вам стоит позвонить ее бабушке?

Андреас устало вздохнул:

– У Тары Папо нет бабушки.

Часть II

СЕСТРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ

Гиллиот, Израиль

Давид Яссур сидел за столом в большом конференц-зале. Прямо напротив него жевал чубук своей незажженной трубки шеф «Моссада» Меир Пардо. Давид перевел взгляд за окно, на сверкающий в свете вечернего солнца Хайвей-2, уже не так, как днем, запруженный транспортом. Моря не было видно в сгустившихся сумерках.

Меир связался с Рейчел Папо спустя несколько минут после того, как ее самолет приземлился в аэропорту Бен-Гурион, и тут же, не тратя времени на соболезнования и пустые заверения, ввел ее в курс последних событий. Теперь им троим предстояло обсудить дальнейшие действия.

Рейчел всегда нервировала Пардо. Было в ней нечто крайне ему неприятное. Хотя нет, он прекрасно осознавал, что именно так раздражало его в этой женщине. На первый взгляд она казалась женственной и хрупкой, но Меир, как никто другой, знал, что скрывается за этим обманчивым образом – бешеная агрессия, ненависть и психическая неустойчивость, вплоть до склонности к суициду. Рейчел в одиночку выполнила порядка двадцати заданий сто первого подразделения, то есть, по сути, была хладнокровной убийцей. И на Сомали как будто тоже не обошлось без крови. Интересно, как она себя теперь чувствует?

Меир постучал трубкой о край огромной серебристой пепельницы, а потом достал небольшой пластиковый пакет и принялся заново набивать трубку табаком. Зачем ему табак в трубке, которую нельзя поджечь, оставалось загадкой. Запрет на курение распространялся в этом здании на всех без исключения.

Шеф «Моссада» стал молчалив после получения известия о пропаже Тары. Вскоре в коридоре послышались шаги, и, прежде чем Давид успел подняться, дверь распахнулась. Каждый раз при встрече с Рейчел Давид удивлялся, какая же она маленькая. На этот раз женщина была в плотном черном пуловере и черных армейских брюках, заправленных в высокие ботинки на шнуровке. Волосы у нее были собраны в узел на затылке, а глаза – красны от слез. Папо кивнула мужчинам и устроилась по другую сторону вытянутого стола. Меир поднялся, встал рядом и протянул ей руки. Поначалу она старалась его игнорировать и, не отрываясь, глядела куда-то в угол, но потом сглотнула, вскочила и бросилась ему в объятия. В тот же миг ее сопротивление оказалось сломлено, и она разрыдалась. Так они стояли несколько минут – молча и не двигаясь. В медвежьих объятиях Пардо фигура Рейчел казалась еще более хрупкой. На какое-то время Давид даже почувствовал себя лишним и снова отвернулся к окну, но в этот момент Меир что-то шепнул Папо на ухо, усадил ее на стул и сам тяжело опустился рядом. Рейчел провела ладонью по лицу, словно собираясь с мыслями, а потом тихо спросила:

– Как он мог узнать, где живет моя сестра?

– Так же как когда-то узнал твой адрес. Он заявился в Герцилию с поддельными документами. Тамошние сотрудники решили, что он имеет доступ к твоим файлам. Это понятно, с учетом его статуса. – Давид наклонился к Папо через стол и продолжил, понизив голос: – Я задействовал огромные ресурсы. Мы отслеживаем ее по всей границе. Надеемся, Тара все еще в Израиле. Мы обязательно найдем ее. Не думаю, что они решатся причинить ей вред.

– Откуда такая уверенность? – В голосе Рейчел слышался сарказм.

– В противном случае они действовали бы иначе. Они расправились бы с ней сразу же, на месте. Но вместо этого увезли ее, то есть пошли на дополнительный риск. Они ведь не знали, как быстро мы сможем отреагировать. Что, если мы поджидали бы их уже в интернате? Все это говорит о том, что Тара нужна им живой.

Рейчел впервые подняла глаза на Яссура, и ее голос неприятно поразил его ледяной холодностью:

– Мы никогда не выйдем на Тару. Я должна встретиться с Акимом, это наш единственный шанс.

Меир посмотрел на Давида и покачал головой.

– Его сейчас активно допрашивают, как ты понимаешь, – сказал Пардо. – Следователи тщательно ведут протоколы. Думаю, тебе будет лучше довериться их компетенции. Кроме того, сомневаюсь, что у вас получится разумный диалог. Аким напичкан наркотиками, поэтому ты ничего не сможешь из него выжать.

Рейчел повернулась к Меиру и взяла его за руку:

– Тара – вся моя жизнь. Мне хватит нескольких минут, я должна переговорить с Акимом. Я сумею найти к нему подход, верь мне. Это наш единственный шанс. – Она заглянула шефу в лицо: – Я прошу тебя.

Пардо долго молчал, прикрыв глаза и жуя трубку. Наконец он положил ее на стол и посмотрел женщине в глаза:

– Ты встретишься с ним. Но Аким очень важен для нас. Я запрещаю тебе угрожать ему или причинять какой-либо вред. Кроме того, в поисках твоей сестры он – наша единственная зацепка. Ты понимаешь, о чем я? Не забывай об этом, когда будешь говорить с ним. И ни в коем случае не прикасайся к нему. Хорошо?

Рейчел не отвечала, глядя куда-то поверх стола.

Стокгольм, Швеция

Эрик позвонил в банк, но Ханны там не оказалось. Йенс тоже не знал, где она, а ее младшая сестра Юдит не общалась с ней вот уже несколько дней. Несмотря на беспокойство, Сёдерквист попытался собраться с мыслями и сосредоточиться на документах, которые лежали на кухонном столе. После всего того, что случилось, он не мог иметь дела с «Майнд серф» и поэтому решил продать свою долю акций. Он вернется к преподаванию. С исследовательской работой покончено – во всяком случае, пока.

Кроме того, развитие проекта сильно тормозили противовирусные работы в Сети. На борьбу с «Моной» были брошены все ресурсы. Несмотря на это, Королевский технологический колледж, совместно с компанией «Эрикссон», изъявил желание купить его долю акций. У Эрика не осталось сил разбираться во всех этих графиках, диаграммах и оценках роста. Ему и так было ясно, что он получит за это кучу денег.

То же касалось и имущества покойного Матса Хагстрёма. Сёдерквист много думал о его вдове, Филиппе Хагстрём – гордой и сильной женщине. Может, ему следовало бы переговорить с ней? Спросить, к примеру, не нужна ли его помощь… Эрик отложил бумаги и глотнул остывшего кофе, о котором забыл больше часа назад, а потом взял телефон и выбрал номер Филиппы, одновременно скосив глаза на стоявшие на камине часы. Полдесятого вечера. Неужели уже так поздно? В трубке послышался механический голос автоответчика.

Эрик все еще сидел с телефоном в руке, когда защелкал замок на наружной двери. Он вскочил с дивана и бросился в прихожую.

– Что случилось? Где ты была?

Волосы Ханны были взъерошены, а глаза опухли от слез.

– Прости меня. Я так опозорилась…

Сёдерквист помог ей снять куртку и, приобняв за талию, проводил на кухню. Они сели за стол. В холодильнике отыскалась давнишняя бутылка рислинга, похоже, уже прокисшего, зато холодного. Эрик наполнил два бокала, один из которых протянул Ханне. Она взяла, но пить не стала – только смотрела на вино и думала о чем-то своем. А потом наконец заговорила, не сводя глаз со светло-желтой жидкости в бокале:

– Я ездила в «Крионордик», хотела стать супергероем.

Эрик застонал:

– Могла бы позвонить, по крайней мере!

– Мобильник разрядился. Ты же знаешь, он всегда подводит в такие моменты.

Сёдерквист пододвинул стул ближе к жене.

– И что там случилось?

– Я бывала там раньше, в снах «Моны». Там это был храм, место, где меня ждала смерть… И я не выдержала.

Ханна взяла пачку «Мальборо». Она курила, только когда ей было плохо. Эрик отодвинул бокал. С ним все наоборот: по какой-то непонятной причине именно в такие моменты у него возникало отвращение к вредным привычкам.

– Хотя… думаю, это был не совсем сон… скорее откровение… предостережение свыше, – пыталась объяснить ему супруга.

– О чем? Что именно ты видела?

– Мир после «Моны». После пандемии. Такой пустой, безлюдный… – Ханна жевала незажженную сигарету. – Все началось с того старого будильника. Во сне я нашла его в какой-то красной пустыне. Я допустила ошибку, когда завела его и… пробудила этот мир к жизни. – Женщина откинулась на спинку стула. – Когда в зал вошел доктор, со мной случилась истерика. Он выглядел точь-в-точь как тот человек из моего сна.