Читаем без скачивания Синон - Дан Сельберг

Задыхаясь, разведчица бросила на стол красный паспорт с золотым полумесяцем и звездами. Республика Турция. Охранник посольства задержал удивленный взгляд на ее черном бюстгальтере и только потом посмотрел на паспорт. Рейчел вымученно улыбнулась, прикрывая грудь порванной блузой. Охранник переговорил с кем-то по рации и мрачно кивнул:

– Проходите.

Папо взяла паспорт и, как могла невозмутимо, вступила на территорию посольства. Она оказалась в зеленом саду, который пересекала выложенная камнем дорожка. Рейчел старалась не хромать, хотя от боли у нее на глазах выступили слезы. Она знала: охранник не спускает с нее глаз. Лишь достигнув большого здания посольства, женщина позволила себе оглянуться. За черными воротами продолжалась обычная городская жизнь. Яамак и полицейские исчезли. Рейчел не торопясь оглядела улицу, повернулась и, стиснув от боли зубы, толкнула тяжелую дверь.

Эр-Рияд, Саудовская Аравия

Он установил программу «Бег трусцой по пересеченной местности» и выбрал среднюю скорость. На экране замелькали разукрашенные крутобокие холмы. После очередного приступа стенокардии Энес Аль-Твайри пообещал своей старшей жене как минимум полчаса в день заниматься на этом тренажере. Машина заурчала, так что завибрировали стены и пол. Супруга находилась за стенкой, в массажной комнате, и должна была слышать этот звук.

Сам Энес Аль-Твайри устроился в кресле рядом, налил себе чаю и обратился к ежедневной подборке прессы, которую, как обычно, заготовил для него секретарь. Выборочный обзор событий дня. Хотя Энес и был одним из могущественнейших нефтяных миллиардеров региона и, по сути, единовластным владельцем концерна «Аль-Твайри петрол груп», он никогда не смотрел телевизор и не читал газет. Его интересовали лишь новости, касавшиеся непосредственно его. Статьи о его компании, его инвестициях, его футбольной команде и его политиках.

Сегодня СМИ писали о падении цен на нефть, но Аль-Твайри не стал утруждать себя изучением диаграмм и графиков. Вместо этого он пролистнул несколько страниц и выбрал статью о вирусе «Мона». Как главный спонсор этого проекта, Энес не мог не интересоваться его развитием. В последнее время распространение вируса приостановилось: по всему миру шла активная чистка. Еще немного – и от «Моны» останутся одни воспоминания. И это при том, что детище Самира Мустафа с некоторых пор стало проблемой и западного мира. Именно «Мона» явилась причиной катастрофы в парижском аэропорту Шарля де Голля, когда диспетчеры выдали пилоту самолета компании «Британские авиалинии» неверные координаты посадки, из-за чего лайнер врезался в расположенный неподалеку от аэропорта отель «Хилтон». Результат – сто сорок три трупа. Энес усмехнулся и отложил папку.

Итак, Самир Мустаф мертв, а Аким Катц сидит в израильской тюрьме, где наверняка подвергается жестоким пыткам. Но он не должен умереть. Быть может, ему даже удастся вырваться на свободу. Эсэмэс-сообщение, отправленное им из заточения, уже дошло до адресата. Машина запущена. Шансы на успех изначально были ничтожны, но почему бы не попробовать? Даже если Аким все же сгниет в израильском застенке, это несколько растрясет «Моссад» – маленькая, а все-таки победа. Аль-Твайри собрал крошки печенья с золоченого блюдца и вернулся к подборке. Взгляд его упал на яркую распечатку из новостного сайта «Рисерч фронтир». «Может ли компьютерный вирус “Мона” инфицировать людей?» Секретарь Энеса обвел заголовок статьи красным маркером и поставил на полях галочку. Что бы это значило?

Статья представляла собой отчет о результатах одного научного исследования, и чем больше магнат углублялся в нее, тем больше росло его удивление. Дочитав до конца, он откинулся в кресле. Абсурдная мысль, но что, если NcoLV и в самом деле представляет собой производную «Моны»? И если компьютерный вирус способен развязать в мире такую панику, каковы могут быть в этом плане возможности биологического вируса? Кроме того, данный вирус – тоже порождение Самира, и в этом есть определенная символика. «Крионордик», небольшая лаборатория в Швеции, занялась разработкой вакцины, и это тоже интересно. Идея, зародившаяся в голове Энеса, стремительно обретала формы. Хотя называть это идеей было, вероятно, преждевременно. Скорее это был эмбрион идеи, но мысль стремительно раскручивалась. Некоторое время Аль-Твайри прикидывал различные варианты развития сценария. Наконец он захлопнул папку, поднялся и выключил тренажер. Он натренировался достаточно, даже вспотел. Самое время было принять душ.

Стокгольм, Швеция

Эрик сбавил скорость и бросил взгляд на радиоменю. Ханна всегда слушала не то, что он. Мужчина прокрутил ручку, не сводя глаз с автомобиля впереди, и остановился на канале Р2. «Данте-симфония» Ференца Листа. Движение на Худдинге-веген никак нельзя было назвать оживленным. Погода оставляла желать много лучшего – похоже, даже накрапывал дождь.

Недавний визит в 164-е отделение больницы в Худдинге обернулся для Сёдерквиста серьезным потрясением. Состояние Томаса Ветье и других инфицированных оставалось критическим. Эрик сжал руль так, что у него побелели костяшки пальцев. Ведь если NcoLV – это действительно порождение «Моны», вся ответственность за случившееся лежит на нем. Конечно, автор злосчастной вирусной программы не Эрик, но «Майнд серф» – его детище. Сёдерквист заморгал и повернул на Эльвшёвеген.

Хотя, похоже, не все еще потеряно. По дороге в больницу ему звонила Ханна. С ней связались сотрудники лаборатории, которая как будто занялась разработкой вакцины. «Крионордик» из Уппсалы. Они хотели взять у нее кровь. Вероятно, рассчитывают использовать антитела, которые организм Ханны выработал против вируса. Она спрашивала у мужа совета, и Эрик не сомневался ни секунды. Разумеется, она должна сдать кровь. Нужно сделать все возможное ради спасения Томаса и других.

Сёдерквист набрал номер Ханны и услышал автоответчик. Выехав на трассу Е20, он прибавил газу. В радиоприемнике симфония Листа сменилась ноктюрном до-минор Шопена. Машина миновала мрачный Аспудден и выехала на мост в направлении Стокгольма. На черную воду залива Риддарфьёрден села стайка белых гусей. Между тем дождь усилился, и Эрик включил «дворники». А потом зазвонил телефон, и он принял вызов:

– Алло.

– Где ты? – Салон заполнил низкий голос Йенса.

– Еду домой. Навещал нашего друга Ветье.

– И как он?

– Неважно. Лежит в коме. Множественные кровотечения – из ушей, изо рта… Кроме того, у всех инфицированных появляются огромные волдыри… Это ужасно. А врачи… – На въезде на Фридсхемплан Эрик сменил полосу движения. – …Врачи так же растеряны, как и тогда… с Ханной.

В трубке послышался характерный звук – как видно, Вальберг пил кофе. Сёдерквист свернул в сторону Роламбховпаркена и сменил тон на более оптимистичный:

– Хотя не все так плохо. С Ханной связалась одна лаборатория из Уппсалы… похоже, им нужны ее антитела.

– Знаю, она мне звонила. Именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

В голосе Йенса слышалось беспокойство.

– С ними что-то не так? – спросил Эрик.

– Да нет, с ними всё в порядке. Но Ханна еще очень слаба. Кроме того… ты помнишь, как она отреагировала вчера вечером? Только слепой может думать, что она оправилась после того ада, через который ей пришлось пройти. Ханна сама сказала мне, что боится, и здесь я ее очень хорошо понимаю. Ей предстоит снова оказаться в больничной обстановке – подумай об этом. Выдержит ли она все это, причем на этот раз в качестве подопытной морской свинки?

Сёдерквист поморщился. Последний довод собеседника показался ему особенно убедительным. Он прекрасно понимал, что имеет в виду его друг. Они никогда не говорили об этом, но Эрик знал, что Йенс, так же как и он сам, возлагает на него основную часть вины за случившееся. Кроме того, его неприятно задело то, что Ханна так откровенно высказала Вальбергу свое нежелание сдавать кровь в лаборатории «Крионордик». С мужем она не стала делиться своими страхами по этому поводу. Или же он, как обычно, оказался недостаточно внимателен.

Йенс как будто угадал его мысли.

– Послушай, брат, я совсем не думаю, что ты подставил ее намеренно. Ты просто решил похвастать перед ней своим изобретением, ведь так? Кто знал, что из этого получится? Но теперь все иначе. Ты прекрасно отдаешь себе отчет, чем рискуешь. И прежде всего мы должны думать о ее здоровье. Тем более что неизвестно, поможет ли им ее кровь. Честно говоря, я в этом совсем не уверен.

Эрик покачал головой:

– Разумеется, ее здоровье – прежде всего. Но я видел и других, там, в отделении сто шестьдесят четыре. И это зрелище не для слабонервных, скажу я тебе. Если кровь Ханны может помочь хотя бы некоторым из них, я за то, чтобы попробовать.

Сёдерквист повернул на Карлавеген. Он надеялся, что Ханна окажется дома.