Читаем без скачивания Гончаров и портрет дьявола - Михаил Петров

- Предположим так. Что дальше?

- А дальше то, что ждать он этих денег не стал, а совершил на Ливицкого наезд. Он, а точнее его люди, сбили Николая на дороге. О чем это говорит? Почему он не захотел получить свои мани?

- Наверное он узнал, что Ливицкий не собирается ему их отдавать.

- Ну какой же ты умный, Гончаров, я тобой просто горжусь. Конечно он об этом узнал, как и то, что Николай готовит контратаку. Спрашивается, от кого он узнал?

- Да от кого угодно, может быть от самого сыскаря.

- Ну наконец - то до тебя дошло. Именно так и было. В этом случае все объясняется как нельзя лучше. Становится понятным молчание вдруг овладевшее сыщиком. Но на сегодня хватит, единственное, что можно сделать, так это проехать к Герберту и ещё раз его опросить касательно внешности Монахини и Незнакомца.

Дверь в его убогое жилище оказалась не запертой.

Сам Седых сидел на корточках перед Бондарем и кормил его из ложечки гороховым супом.

- Тебе, что, больше делать нечего? - Проходя в комнату насмешливо спросил я.Может быть ты ему ещё и титю дашь? Я ж ему левую руку оставил свободной.

- А он этой левой рукой начал швыряться в меня книгами, два тома энциклопедии угробил. Пришлось её привязать. Жри ублюдок. - Стукнул он своего подопечного ложкой по лбу. У тебя есть какие-то новости?

- Есть кое что, но пока говорить рано. Я заехал узнать не вспомнил ли ты чегонибудь интересного, применительно к нашему вопросу.

- Нет, тут мне похвастать нечем. И чем дальше, тем больше оно забывается.

- Хорошо, опиши его таким, каким запомнил.

- В начале мая погода стояла прохладная. Он пришел в плаще из мягкой бежевой ткани. На голове ничего не было. Я этому даже удивился, потому что жидкие грязно русые волосы согреть его никак не могли. В чем он был обут я не знаю, просто не обратил внимания. А вот брюки запомнил. Мне показалось что они ему большеваты и он их постоянно подтягивал. И ещё запомнилось его внутреннее напряжение при совершенно безучастном лице. Положив руку на стол он пальцами нервно отбивал один и тот же такт. Ритм.

- Какой ритм? Это может оказаться важной деталью.

- Как тебе лучше объяснить? Как будто лошадь скачет.

- А ты не объясняй, ты покажи, отбей этот ритм.

- Ну вот так. - Отстучал он пальцами четкий галоп. - Понятно?

- Вполне. Зря ты ударился в торговлю, из тебя бы получился отличный барабаншик. Ты видел перед собой его руку. Она не могла тебе не запомниться.

- А она запомнилась. И очень даже хорошо мне запомнилась его правая рука. Маленькая кисть с короткими пальцами и короткими плоскими ногтями. Физическим трудом эта рука не занималась, по крайней мере последние лет пять. На тыльной стороне у него заметно пульсировала вена. Никаких украшений, ни перстней, ни колец.

- Хорошо, Гера. Теперь плавно перейдем к его морде. Начнем с того, что находилось под жидкой растительностью, отмеченной тобой, как скудной.

- Да, а под ней находился череп, обтянутый на лбу пергаментной кожей. Она была сухой и словно матовай. Лоб почти лишенный морщин...Да, только две поперечные... Они шли к переносице. Нос мне не запомнился совсем, а вот рот и подбородок я вспомнил. Рот с тонко поджатыми губами и обычный подбородок, но он не выступал вперед, а скорее наоборот был немного скошен назад к остро выпирающему кадыку. Еще могу отметить его глаза. Они у него какие то не живые. Свинцовые и тяжелые, про их форму и разрез ничего сказать не могу. Вот наверное и все.

- Ты сказал больше чем я мог расчитывать. Тебе остается нарисовать монашенку.

- Я её плохо разглядел, потому что в передней была слабая лампочка и её лицо наполовину закрывала хламида. Очень хорошо помню её добрые глаза и улыбку. И ещё от неё приятно пахло какими - то духами. Мне показалась она красивой, чтоб ей вечно гореть в гиенне огненной!

Пожелав ему успешной воспитательной работы с подопечным я вернулся домой в полдень. Она опять была пьяна вдрызг.

- Ты меня бросил?! - Агрессивно атаковала она меня прямо в дверях. Сволочь! Ты меня продал той суки! За что? За то что я спасая твою шкуру легла под подонка?

- Успокойся, отдыхай, ложись и спи. Никому я тебя не продавал. Оттолкнул я её в комнату. Не удержавшись на ногах она звучно шлепнулась задницей об пол и заревела протяжно и жалобно.

- Нет ты меня продал этой шлюхе. И правильно я сделала, что я её пристрелила.

Этого я боялся больше всего. - Заткнись, идиотка! - Заорал я закрывая ей рот.Замолчи если не хочешь остаток своих дней провести на нарах.

- Зачем ты говорил ей обо мне всякие пакости? - Заревела она в полный голос. - Я никогда от тебя такого не ожидала. - Если бы ты этого не сделал, то Танька бы была живой и я бы её не убила.

- Да, замолчи ты, дура, не было о тебе речи. Я вообще не говорил, кто у меня жена. А впрочем какая теперь разница. Ложись и спи. Вечером я с тобой поговорю.

- Дай мне выпить! - Подумав потребовала она.

- По моему ты опорожила всю бутылку.

- Сходи и купи новую. - Выдвину она свежую идею.

- Успокойся, у меня нет денег.

- Я тебе дам. У меня их полный карман.

Только накачав под завязку я смог уложить её на диван. Но уже через пять минут её начало выворачивать, так что остаток дня и вечер я провел не лучшим образом.

В престижном районе города, в одной из огромных квартир элитного дома проживала Оксана Приходько. Открыв дверь подъезда я попал в просторный вестибюль, в цетре которого восседал вооруженный охранник в комуфляже. Отого я не ожидал.

- Вы к кому? - Грубовато спросил он и сделал телодвижение.

- К Оксане, не знаешь, что ли? - Так же грубо ответил я. - Совсем рехнулся!

- Ладно, проходи, рехнешся тут с вами!

Что он имел ввиду я так и не понял, а уточнять не было время, потому как подошедший лифт гостеприимно раздвинул двери.

У тридцатой квартиры я остановился и послушав её внутреннюю жизнь подумал, что ошибся адресом. Не очень громко, но достаточно явно за дверью гоняли хиты.

- Не рановато ли? В девять - то часов утра? Да ещё на следующий день после похорон супруга? - Спросил я сам себя и нерешительно нажал кнопку домофона.

- Кто там? - После продолжительного молчания задыхаясь спросил женский голос.

- Мне нужна Оксана Приходько. Я правильно попал.

- Да-а-а. - Томно застонала она. - Зачем я вам и кто вы такой?!

- Открывайте, милиция! - Грозно рявкнул я.

- Сейса-а-ас. Господи, но я же вам все рассказала. Что вы ещё хотите?

- Хочу чтоб вы немедленно открыли мне дверь.

Растрепанная, с безумно блестящими глазами она впустила меня в переднюю больше похожую на спортзал. На свет эта дева была произведена не раньше семьдесят пятого года и вполне могла бы быть моей дочерью, но этого счастья мне не хотелось. Ее белые всклоченные волосы торчали во все стороны, а помятое лицо с размазанной помадой и тушью выдавали ночь проведенную бурно и не в полном одиночестве. Сексом воняло от неё как от проститутки борделя имеющей самый большой спрос. Прозрачный халатик через который рекламно просматривались её прелести она даже не удосужилась застегнуть, то ли не считая мента за человека, то ли таким образом надеясь сойтись с ним накоротке.

- Где я могу с вами поговорить? - Вволю налюбовавшись её титьками, лобком и задницей строго спросил я.

- Проходите в гостинную, только разувайтесь. - Распахнула она центральную инкрустированную дверь. - Только не долго, я сильно занята.

- Если вы будете отвечать четко и ясно, то я отниму у вас не больше десяти минут. - Заверил я проходя в высокий полукруглый зал.

- Я постараюсь. Могу предложить вам кофе, чай или что нибудь выпить.

- Не стоит себя утруждать, чай я пил, а спиртного не употребляю. Расскажите мне как все произошло. Только подробно и с деталями.

- Ну я же вам уже рассказывала. - Раздраженно передернула она плечиком.

- Детка, не нервничай, тебе прийдется повторять все то же самое ещё раз десять, так что давая без эмоций.

- Ну хорошо. Тридцатого ноября, в два часа дня в квартиру позвонил охранник и доложил, что ко мне пришла монахиня. Удивившись этому я велела её впустить и открыла дверь. Она уже стояла на пороге.

- Что вам нужно? - Спросила я.

- Я пришла защитить вас от нависшей над вами беды. - Ответила монахиня и протянула мне икону. - Она вас защитит. Все несчастья, что свалились на вашу голову отступят. Когда муж уснет постаьте икону на тумбочку у его изголовья и обязательно зажгите свечку. Вот увидите, уже завтра ваши дела поправяться. Богоматерь сохранит ваш дом.

- Даже не знаю. - Сомневаясь ответила я ей. - Сама - то я верующая, но муж атеист и ему может не понравиться икона.

- Девушка, вы сама отказываетесь от своего счастья. - Покачала головой монашка.

Наши отношения с мужем были натянуты. Он требовал развода, которого я не хотела потому что любила Гришу. Надеясь, что икона поможет нам помириться и все пойдет по старому, я взяла эту икону.

Монашенка прошла за мной в спальню мужа и показала где мне поставить икону когда он заснет. Я дала ей немного денег и она ушла.