Читаем без скачивания Сфинкс - Тобша Лирнер

Участок освещался привязанным к веревке прожектором. Было жутко плыть в глубину навстречу свету — у меня возникло странное ощущение перевернутого мира, где солнце находилось под ногами. Вода была мутной, но у дна я различил пятно — окруженный темнотой светлый оазис. Привлеченные прожектором, мимо, словно тучи мошкары, сновали стайки рыб.

Сначала я принял корабль за необычного вида риф — торчащее со дна скопище кораллов и моллюсков, — но затем различил выступавшие из остова судна контуры головы и плеч сфинкса. Чем ближе я подплывал, тем отчетливее становились очертания фигуры. Водоросли покрывали всю поверхность статуи, кроме лица, которое не походило ни на одно из изображений сфинкса, которые мне приходилось видеть раньше, — в нем прослеживалась человеческая асимметричность. Нос с горбинкой и большие глаза были удивительно реалистичными и, казалось, таили в себе мрачный юмор. Существо смотрело на меня сквозь мутную воду, и его красота была осязаемо, пугающе натуральной. Откуда взялась эта реликвия? С ушедшего под воду острова Антиродос, некогда служившего прибежищем дворцу Клеопатры, смытого огромной волной, уничтожившей все в округе тысячи лет назад?

Появилась Изабелла и сделала жест в другую сторону участка. Медленно повернувшись, я увидел, что в этом месте морское дно выглядело как корпус судна, но в грунте сохранился след основных шпангоутов конструкции. Изабелла проплыла над участком и показала ободок и ручки стальной трубы. Она ушла глубоко в грунт, всосав в себя бронзовый артефакт, и теперь плотно облепленную песком находку можно было поднять на поверхность.

Изабелла сняла прожектор с веревки и посветила на трубу. Фахир прицепил крючок к одной из ручек, чтобы начать подъем, как только мы освободим трубу из грунта. Затем, подняв большие пальцы, дал мне знак, и мы, взявшись за ручки, стали медленно тянуть трубу. Дело оказалось нелегким. Я чувствовал, как напряжены мышцы рук. Маска покрылась испариной. Сквозь тучи поднятого песка я заметил, как исказилось от усилий лицо Фахира.

Неожиданно хватка грунта ослабла, и труба стала подаваться вверх. Вот уже полтора фута металла поблескивали в зеленоватой воде. Изабелла восторженно махнула рукой и дернула за веревку, давая знак людям наверху. Труба начала подъем.

Пока находка совершала путь наверх, мне показалось, что я услышал отдаленный гул — глухое подводное эхо. Затем вода словно расслоилась прозрачными пластами. Рыбы, нарушив привычные стайки, в панике бросились врассыпную. Я обернулся к Изабелле, и в это время все погрузилось во мрак. Сразу вернулось чувство клаустрофобии. Испугавшись, в надежде догнать остальных я сильно забил ногами. Руки запутались в водорослях, грудь стиснул слепой страх. Тьма простиралась пугающей пустотой.

Мне показалось, что прошла целая вечность, и вот снова брызнул свет прожектора, но теперь его луч указывал не на место археологических раскопок, а в сторону под острым углом, выхватывая из темноты опускающуюся массу сдвинувшегося песка.

Землетрясение. Из беспорядка мыслей выкристаллизовалась одна. Я поднял голову и поискал глазами провод электропитания. Он был цел и изогнулся надо мной дугой. Но где остальные?

Изабелла! Я лихорадочно всматривался в муть взбаламученной грязи, но ничего не видел. Возникло сбивающее с толку чувство, что я остался совершенно один. В панике я крутился на месте, ища жену. Но ничего не видел, даже отблеска на стекле маски для ныряния. Вдруг различил тянувшуюся вверх из тучи песка маленькую белую кисть. Рванувшись в ту сторону, я чувствовал, как неистово колотится в груди сердце.

Сфинкс съехал в сторону и придавил ногу Изабеллы ко дну. Серебристый каскад пузырьков вырывался из разрыва трубки, идущей к маске от кислородного баллона.

До меня не сразу дошла опасность ситуации. Наверное, причиной тому был стресс и неспособность поверить в случившееся. Барахтаясь в грязи, я словно выпал из течения времени, смотрел, будто сторонний наблюдатель, и совершил роковую ошибку — промедлил.

Затем, как по волшебству, рядом оказался Фахир, и мы оба бешено поплыли к Изабелле. Вода рядом с ней затуманивалась алой кровью, распущенные волосы струились как тонкие водоросли.

Я вырвал загубник и попытался вставить ей в рот, а Фахир старался убрать с ее ноги статую. Но губы Изабеллы оставались открытыми, она уже потеряла сознание. Мы с Фахиром навалились на сфинкса и толкали со всей силой плечами. Когда он оторвался от дна, я вытащил из-под него искалеченную ногу Изабеллы. Прижал к себе ее безвольное тело и рванулся вверх, навстречу просачивающемуся свету.

Мы пробили поверхность воды, и я лихорадочно подтолкнул Изабеллу вверх, в протянутые руки. Затем сам забрался на катер и рухнул на лежащую на палубе жену. Когда я пытался выдавить воду из ее груди, мои руки казались огромными неуклюжими лапами. А когда стал делать искусственное дыхание рот-в-рот, ощутил пугающий холод ее губ. Толчок, вдох, толчок, вдох — и так целую вечность.

Остальные стояли молча, онемев от ужаса происходящего. В моей памяти засели страшные, почти невероятные картины: сочившаяся изо рта Изабеллы вода, ее безвольные руки, бледное лицо Фахира, оттаскивавшего меня от ее безжизненного тела. И все это время на палубе, поблескивая на солнце, стояла труба с астрариумом.

— Изабелла! Изабелла! — Дрожа всем телом, я тряс ее, не веря в то, что случилось. Затем упал на палубу подле жены и притянул ее к себе.

Вдруг словно где-то далеко в вышине я услышал крик Фахира. Поднял глаза и увидел возвышавшегося надо мной Омара с маленьким револьвером в руке. Он выглядел почти смущенным.

— Ana asif, Ana asif. Простите, но это необходимо.

Вид человека, целящегося из револьвера и при этом не перестающего извиняться, был настолько нелеп, что мы трое застыли в изумлении, а он тем временем поднял забитый грязью цилиндр, в котором находился астрариум.

— Что ты вытворяешь? С ума сошел? — закричал Джамал.

— Извините, что приходится применять такие чрезвычайные меры, но этот предмет гораздо ценнее, чем вы можете себе представить. — Голос Омара звучал монотонно и удивительно вежливо. Затем он поднял ствол оружия вверх, словно собирался сделать предупредительный выстрел в воздух.

Меня охватил слепой гнев. И, не заботясь о жизни, я бросился на него и так сильно ударил в челюсть, что он, выронив цилиндр, упал на палубу. Труба отлетела к борту и застряла у поручня. Глаза Омара закатились, он потерял сознание.

Внезапно испытав ужас, я посмотрел на распростертое тело.

— Кто он? — Это все, что мне удалось выговорить.