Читаем без скачивания Сфинкс - Тобша Лирнер

Изабелла говорила отрывисто-командным тоном, который появлялся у нее, когда она нервничала, и меня снова кольнуло неприятное предчувствие.

— Вы надолго? — спросил я.

— С помощью гидролокатора бокового обзора мы сузили место поисков до нескольких футов. Наше окно возможностей примерно три часа.

— Тайна тысячелетней давности! Не сомневаюсь, мы войдем в историю!

Воодушевление Фахира оказалось заразительным, и я невольно улыбнулся.

— Удачи! — пожелал я им обоим. — Не рискуйте.

— Не беспокойся. — Когда Изабелла подавала кислородный баллон Фахиру, чувствовалось, что ей не терпится уйти под воду.

На деревянной палубе лежали металлоискатели — неудобные приборы советского производства, которыми на флоте пользовались для обнаружения бомб. Изабелла и Фахир надели наушники и проверили звук. Сосредоточились, закрыли глаза и, настроившись на выполнение предстоящей задачи, старались различить мерное пиканье. В этом действии между ними возникла странная близость, и на мгновение я ощутил беспричинную ревность.

По плану они собирались плыть в полуметре от дна. Услышав сигнал, подать мне знак, чтобы я опустил им металлическую трубу. Затем трубу следовало поднять вместе с облепленной грязью находкой. Потом артефакт очистят и обессолят в ванне сначала с соленой, а затем с пресной водой.

Изабелла открыла глаза, сверилась с часами и решительно встала. Фахир последовал ее примеру, и они торжественно надели маски. Изабелла села на борт и опрокинулась навзничь. Секундой позже, шлепнув ластами, как черными плавниками, скрылся на глубине Фахир. Мы с Джамалом осторожно опустили им металлоискатели. В следующие минуты единственным свидетельством присутствия ныряльщиков под водой было движение тянувшейся за ними веревки и тусклый свет фонаря, вскоре исчезнувший в темной ряби.

Омар сидел на перевернутой ловушке для лангустов и, склонив голову набок, глядел на солнце, словно принимал солнечные ванны, но я не сомневался, что его безразличие было показным.

— Мистер Уарнок, — повернулся он ко мне, — мы очень довольны работой вашей жены. Считаем, что у нее талант. Но уж слишком она увлекающаяся.

Пряча недоверие, я улыбнулся, кивнули, расположившись на палубе, стал смотреть назад, на Александрию — ряд гостиниц и жилых домов, кое-где прерываемый пиками минаретов. Мне трудно было поверить, что Изабелла может в конце концов найти свой Святой Грааль.

Вспомнилось, как она впервые рассказала мне об астрариуме в баре на Гоа. Маленьким заведением из кирпича и бамбука владела хиппи из Германии и ее муж индус. В углу курились благовония, из небольшого громкоговорителя постоянно доносилась музыка «Роллинг стоунз». Заведение называлось «Святилище из ада Марлен Чакрабути» и славилось «Кровавой Мэри» — моим любимым коктейлем. Воздух там всегда отдавал приторным запахом гашиша, над стойкой гордо красовалась обложка альбома «Эбби-роуд» с автографами.

Я только что закончил работу для «Шелл», и меня, как всегда после успешной разведки нефти, одолевала скука. В то время я жил исключительно ради упоения охоты, обостренного восприятия всех органов чувств. Сознательная точность геологического расчета подкреплялась эмоциональным напряжением в ожидании стихийной вспышки прозрения, которая всегда меня посещала, когда я стоял в поле босой, молча принюхиваясь к воздуху и прислушиваясь к вибрации камня под ногами. А рабочие, нервно перешучиваясь, наблюдали, как я снимаю ботинки и носки и стою с закрытыми глазами, мысленно пытаясь проникнуть взглядом в глубь земли под голыми пятками.

В то время я старался приступить к следующему заданию как можно скорее. Пьянящая лихорадка поисков нового нефтяного месторождения, а вовсе не деньги, заставляла продолжать бег. Я всегда знал, правда, откуда пришло это знание, неизвестно, что существует некая часть моей натуры, которую, сколько себя помню, я отвергал. Мне исполнилось тридцать три года — опасный возраст для мужественного англосакса, довольно неотесанного и бесстыдного, посиживающего за стойкой бара.

Я вырос в Камбрии, доисторической местности между Озерным краем и Ирландским морем, где ветра безжалостно треплют ваше тело, превращая его в топающий ногами и размахивающий руками автомат. Жаркое дыхание согревает заледеневшие в складках шарфа щеки, пока шагаешь сквозь непогоду. И эта самодостаточность и вечная упорная борьба с силами природы формируют тебя, и ты сам не успеваешь заметить, как превращаешься в брюзгу — ершистого, неприступного, готового к схватке с враждебным миром. Не самые приятные человеческие качества, и я это прекрасно понимал. Но ни одно из них не отпугнуло Изабеллу.

Она представилась, уронив янтарные бусы в мою «Кровавую Мэри». Я поднял глаза и был поражен — мне показалась, что ее лицо окружает аура живой энергии. Мощный интеллект обострял ее черты. Я вынул бусы из стакана, слизнул с них водку и, оглядев на свет, понял, что янтарь привезен из России. К моему удивлению, Изабеллу заинтересовало, что я геолог, и, решив завести со мной разговор, она села рядом и потребовала, чтобы я заказал ей выпивку. Помню, она показалась мне немного дикой и безрассудной, словно ей не терпелось исцелиться от какой-то недавней раны. Но в то время в Индии было много потерянных душ.

Выпив три порции виски, Изабелла принялась живописать свой визит к Ахмосу Кафре, и мои планы совращения рухнули. Я испытывал острое отвращение к мистицизму и не любил попадавшихся на моем пути бесцельно болтавшихся европейцев с длинными волосами, в свободных псевдонациональных одеждах. Но она принялась рассказывать о теме своей диссертации, и я попридержал скепсис.

— Это переносной астрариум — портативная механическая модель Вселенной, показывающая не только среднее и звездное время, но включающая календарь переходящих праздников. Механизм имеет циферблаты, показывающие движение Солнца, Луны и известных древним пяти планет. Леонардо да Винчи видел одно из таких устройств, сконструированное в эпоху Возрождения. Он описывает его так: «Работа божественной мысли, работа, недоступная человеку… оси внутри осей». Другое устройство — Антикитерский механизм — было найдено в 1901 году. Моя гипотеза такова: существовал более ранний прототип.

— А твой мистик?

— Ахмос Кафре. Тебе стоит с ним познакомиться. Он серьезный археолог и астролог с мировой известностью.

— Прежде чем ты продолжишь, хочу предупредить я абсолютный скептик.

— Не верю. — Изабелла икнула, и я понял, что она захмелела сильнее, чем сама представляла. — Скептик не стал бы пользоваться магией, чтобы сказать, откуда мои бусы.