этого не сделает. Мы в некотором роде подружились с ней… И даже договорились пойти в кино, когда оба будем свободны.
— Желаю успеха, — сухо сказал Паркер, — и еще могу пожелать, чтобы вас пустили на фильм, не разрешенный для молодежи… — Он подмигнул, потом спросил: — Ну и что говорит эта девочка?
— Что сэра Гордона Бедфорда наверняка убили. Она утверждает, что это был не тот человек, который стал бы покушаться на собственную жизнь… Говорит, что они все здесь готовы были утопить его в ложке воды… И еще говорит, что кто-нибудь из них, в конце концов, не выдержал…
— Ага… — Паркер кивнул. — Мы еще с вами об этом поговорим. А пока присматривайте за ними. — Он показал пальцем на потолок. — Никто не имеет права выйти отсюда без моего личного разрешения, ясно, сержант?
— Конечно, шеф…
Джонс еще раз сверкнул шевелюрой и исчез за дверью.
Алекс вошел в кабинет и подошел к пишущей машинке. Быстро прокрутил пальцами ленту, а потом перемотал ее обратно.
— Твоя лаборатория абсолютно права, — сказал он, вставил лист в машинку и отстучал:
«Это совершенно новая лента, через которую написали всего несколько десятков слов…»
Он встал, потом вынул ленту из машинки и осмотрел ее. На гладкой поверхности отчетливо виднелись слова: «Не могу больше…» Алекс протянул ленту. Вскоре начинался текст, написанный им самим.
— Поскольку оба письма написаны на этой машинке, но на этой ленте только одно, можно сделать простой вывод, что первое письмо написано раньше. А раз на клавишах множественные отпечатки пальцев сэра Гордона, значит, второе прощальное письмо он напечатал сам… то есть, короче говоря, ушел с пути своей жены и другого человека, которого уважал…
— Все верно, — Паркер кивнул. — На разбитых чашке и блюдечке тоже были его отпечатки, если не считать пальцев горничной, которая моет посуду. Жаль только, что он не оставил отпечатков на ручке двери… А хуже всего, что нет отпечатков на кофеварке, хотя он ведь сам должен был приготовить себе кофе, если бы отравился. Ну и первое письмо…
Алекс добавил:
— Печально еще и то, что на рамке отпечатки пальцев Юдиты Бедфорд… Кажется, пришло время выпить кофе и поговорить с этими людьми.
— Что? — спросил Паркер.
Но Джо покачал головой:
— Не будем изображать из себя ясновидцев. В любом случае, кажется, здесь достаточно фактов, с которыми у нас будет много мороки… Но, может быть, кто-нибудь из них сам признается?.. — Он невесело усмехнулся. — Будем надеяться. — Взглянув на часы, Алекс сказал: — Я здесь уже полчаса и не делаю ничего, кроме того, что вместе с тобой обнаруживаю все новые, не связанные друг с другом фрагменты мозаики… Пока все настолько хаотично, что трудно определить, что к чему относится. Полчаса… Господи, наверняка сейчас позвонит кто-нибудь из твоего начальства. Они, очевидно, считают, что эти полчаса ты попросту бездельничал, вместо того чтобы уже разоблачить преступника.
Его прервал стук в дверь.
— Кофе готов, шеф, — сказал сержант Джонс, показывая пальцем себе за спину. — Куда подать?
— В столовую. — Паркер пошел к дверям, но Алекс обогнал его и вошел в столовую первым.
— Добрый день, — ответил он на приветствие девушки, стоящей с подносом. — Поставьте, пожалуйста, все вон туда на стол. О! Есть даже бутерброды! Я совсем забыл о еде… а ведь я сегодня не завтракал…
Паркер вошел за ним и внимательно наблюдал за тем, как горничная поставила поднос, сняла с него тарелку с бутербродами, две чашки и кофейник.
Она взяла поднос и, слегка покраснев, пошла с ним к дверям, но Джо остановил ее.
— Одну минуту, мисс Уайт. — Джо подошел к столу и поднял салфетку, которой были накрыты бутерброды. — Замечательно!
— Что-нибудь еще принести? — тихо спросила она, покраснев еще больше.
— Нет, нет! Этого вполне достаточно. Но, будьте добры, задержитесь, пожалуйста, на несколько минут, хорошо? Нам бы хотелось кое-что уточнить…
— Слушаюсь.
Джо сел и налил себе кофе. Потом обратился к девушке:
— А почему вы не садитесь? Мы ведь не гости семейства Бедфордов, правда?.. Присаживайтесь… — Он встал и подвинул ей стул. После небольшого колебания она подошла и присела на край, не поднимая глаз.
— Так вот, мисс Уайт, прошлой ночью здесь произошла трагедия и нам бы хотелось, чтобы вы ответили нам на несколько вопросов. Вы хорошо помните, чем занимались в течение всего дня?
— Как будто бы да… — сказала Агнесс Уайт, и Джо, который в это время подносил бутерброд ко рту, увидел, как румянец сходит у нее с лица. Девушка побледнела: — Я готова отвечать…
Глава шестая
Наблюдения мисс Агнесс Уайт
Джо сделал еще глоток и заметил:
— Великолепный кофе. Вы сами его варили?
— Да, конечно. — Она впервые подняла глаза. В них было легкое удивление, смешанное с любопытством. Но кроме этих чувств в них был испуг, а может, что-то еще, чего Алекс не мог определить словами.
— Я об этом спрашиваю только оттого, что удивляюсь, почему сэр Гордон Бедфорд варил себе кофе сам в кофеварке, хотя в доме были вы.
— О, это совсем просто объяснить. Сэр Гордон всегда работал ночью и обычно один. Ему было жаль среди ночи будить меня или кухарку, ведь работаем мы с рассвета до вечера. Вот он и завел себе кофеварку в кабинете. У него было низкое давление, и доктор даже прописал ему кофе. Он так ответил миссис Юдите, которая его спросила как-то за обедом, как он может пить столько кофе каждый день. Я это слышала, потому что как раз подавала на стол…
— Значит, сэр Гордон Бедфорд, как говорится, был подвержен дурным привычкам?
— Нет, что вы! — Она энергично тряхнула головой. Это выглядело довольно искренно. Джо посмотрел на нее с симпатией. Она была в своем роде обаятельной. Высокая, крепкая и здоровая психически так, как могут быть здоровы девушки, воспитанные в горных деревушках.
— Вы родились и выросли в Шотландии, не правда ли? Где-нибудь в окрестностях Лох Шерна?
Он усмехнулся, видя ее изумление.
— Да, именно там я и выросла. А откуда вы узнали?
— По акценту… — сказал Джо с улыбкой. Она тоже улыбнулась и снова покраснела. Потом тень промелькнула у нее по лицу, и она посерьезнела. Заметив недоуменный взгляд Паркера, Джо поспешил сказать: — Но мы говорили о сэре Гордоне Бедфорде. Значит, вы, мисс Уайт, говорите, что дурных привычек у него не было.
— Кроме кофе, по-моему, нет. Он не пил, не курил и очень не любил, когда кто-нибудь при нем пьет или курит. Мистер Цирил всегда выходил со
