Подрастая, Роберт стал замечать, как их передергивает от злости от одного лишь его присутствия, и он постепенно уяснил себе, что и они вызывают у него почти ненависть.
Дни тянулись за днями, серые, безысходные, как тоскливая вечность. Время превратилось в долгую череду наказаний, угроз, зубрежки текстов из Священного Писания.
И вдруг с ошеломляющей неожиданностью всему этому наступил конец. Перемену он, однако, почувствовал задолго до того. Стоило ему войти, как разговор обрывали, по дому ходили с еще более кислыми, чем обычно, физиономиями, голоса делались еще ворчливее. Это снова было связано с той, кого называли «она». А однажды Роберт случайно услышал непонятную фразу:
— «Она» подала в суд. Ей, конечно, не выиграть, но «она» может позволить себе нанять самого лучшего…
Остального он не разобрал, но все время пытался угадать, о чем речь, пока не бросил свои безнадежные попытки. Ведь ничего интересного с ним не может приключиться. Никогда!..
Как-то раз он вернулся из школы еще более подавленным и угрюмым, чем обычно. Мальчиков из их класса повезут на пикник, но только с разрешения родителей. Роберт знал, ему не позволят ехать, он, конечно, попросит, но не сомневался в том, какой ответ получит.
Он толкнул калитку, медленно побрел к входной двери и уже взялся за молоток, чтобы постучать, как вдруг с улицы донесся звук подъезжающего автомобиля.
Роберт обернулся, и, к его несказанному удивлению, машина остановилась у их ворот.
Шофер в ливрее открыл заднюю дверцу, и оттуда выглянула какая-то женщина. Роберт смотрел, не отрываясь. И вот она вышла из автомобиля.
Он ни разу не видел ее прежде, но по какой-то необъяснимой причине у него гулко забилось сердце. Как хороша собой была эта незнакомая дама, которая теперь шла к нему по дорожке! В жизни своей не видел Роберт никого прекраснее. Невысокая, в большой шляпе с перьями — какое-то чутье подсказало мальчику при всей его неосведомленности, что ее наряд красив и элегантен.
Дама подходила ближе, а он глядел на нее во все глаза.
Вот она рядом и смотрит на него пристально. Она не успела еще сказать ни слова, а он уже знал, он понял, кто это.
— Роберт! Ты Роберт?
Дама прочла на его лице выразительный ответ и внезапно, опустившись на колени, обняла его.
— Дитя мое единственное… Мой любимый мальчик… Наконец-то, наконец! — Роберт ощутил нежное прикосновение губ к лицу, ласковое объятие, его окутал невообразимо прекрасный аромат. — Любимое мое дитя! — повторяла она снова и снова, и щека ее, прижатая к его щеке, увлажнилась.
— Что все это означает?
Оба вздрогнули, услышав скрипучий голос, и разом обернулись: дверь была открыта, и тетки вдвоем стояли на пороге, седые, старые, губы поджаты, лица мрачные. От них словно исходила немая угроза.
Дама легко поднялась на ноги, тщательно отряхнула с юбки пыль и произнесла с неописуемым торжеством:
— Это означает, что я приехала забрать своего сына.
— Забрать?
Роберта удивило, как хрипло и тихо злобный голос прозвучал на сей раз.
— Да! Я выиграла дело! И прямо из суда. Мне присуждена опека над сыном — полная, неоспоримая!
Она еще раз повторила эти слова, чтобы не осталось никаких сомнений, и, сделав театральный жест, который для Роберта был словно приглашение в рай, сказала:
— Пойдем, мой родной, нам нечего здесь больше делать.
И, взяв Роберта за руку, повела по дорожке. Он последовал за ней, не оборачиваясь.
И, уже отъезжая, из окошка автомобиля Роберт увидел, что они так и остались стоять в дверях, наверное, как и он, слишком ошеломленные случившимся, чтобы возражать или спорить.
И началась для Роберта такая удивительная, интересная жизнь, о какой он не мог и мечтать… Автомобили, поезда, пароходы, невероятные события, в которых он не успевал даже толком разобраться.
И лишь позднее, когда, переплыв океан, прибыли в Америку и Роберт стал знакомиться с новой, необыкновенной страной, откуда, как оказалось, мать была родом, он сумел полностью осознать, что с ним произошло. С прежней жизнью покончено навсегда. Какая радость и облегчение!
Впервые у него появились друзья. Странные друзья для маленького мальчика — посыльные в отелях, горничные, конюхи, продавщицы фруктов, оставлявшие для него отборные яблоки. Всех пленял веселый ребенок с чудесной улыбкой.
Постепенно с их помощью ему открылось то, о чем он прежде не догадывался: жизнь дает многое, но и ты должен многое давать в ответ. За деньги можно купить почти все, но если сумеешь очаровать людей, если знаешь, как к ним подойти, получишь от них такое, чего ни за какие деньги не купить. Все люди на свете разные, и у всех, если постараться, можно встретить доверие и приязнь.
Это и еще многое стало ему известно о свойствах человеческой натуры прежде, чем он сумел разобраться в характере собственной матери.
Поначалу Роберт слепо ее обожал. Она была для него ангелом-избавителем, чье волшебное появление вызволило его из немыслимого ада и перенесло в рай, полный чудес и удивительных приключений. Она дарила мальчику прежде неведомую нежность, а когда целовала, он порой с трудом удерживался от слез.
Роберт понял теперь, чего ему не хватало, о чем, сам того не сознавая, грезил в несбыточных мечтах своего детства. Понял, отчего боялся темноты, отчего, маленький, беззащитный, одинокий, забираясь в холодную постель в своей чердачной комнатушке, дрожал и чуть не плакал.
Ему навязывали веру в сурового бога, а нужна была мать. Она боролась за свое право на сына во всех судах двух великих стран. Это стоило огромных денег, но в конце концов она победила! Впрочем, двигала ею не только любовь к ребенку.
Роберту постепенно становилось ясно — это была и месть, месть человеку, который пренебрег ее чувством и позволял себе корить за недостатки, месть его родным за то, что те на примерах из Библии доказывали ей, какая она скверная женщина.
— Пусть я и плохая, мой мальчик, — говорила она, — пусть я буду хуже всех на свете, но лишь бы не такой, как они, со всей их хваленой добродетелью.
С этим нельзя было не согласиться.
И до чего она была прелестна — вьющиеся волосы цвета красноватой бронзы, большие зеленые глаза, маленький алый рот.
Она вовсе не жаждала посвятить жизнь сыну, и Роберту не понадобилось много времени, чтобы это понять.
Зато она готова была терпеливо сносить, а подчас и искренне радоваться обществу ребенка, будущего мужчины, который не уставал повторять ей, как она хороша собой, восхищался ею, выполнял все поручения, умел тактично удалиться, когда его присутствие было нежелательно, а в иных случаях служил достойным украшением.
