– Приношу свои глубочайшие соболезнования в связи с постигшим вас горем, – сказал он, протягивая ей лилии.
– Благодарю.
Ирина расплатилась за букет и поднесла цветы к лицу, с нежностью ощущая, как лепестки мягко касаются кожи.
На кладбище, как она и предполагала, было много людей. Друзья, коллеги и родные прощались с Азаровым Егором Викторовичем. Ирина остановилась на таком расстоянии, чтобы чувствовать себя частью происходящего, и в то же время, чтобы ни у кого не возникло предположения, будто она пришла проститься с умершим. Она стояла у чьей-то могилы и слушала речи, произносимые над гробом Азарова. Вскоре она поняла, что совершила ошибку, придя на кладбище в момент похорон.
– Я вернусь завтра, когда ты будешь один, – тихо произнесла Ирина и положила цветы у ограды.
И все же уйти у нее не было сил. Она посмотрела на мужчину, которого любила, обнимавшего за плечи рыдавшую жену. Рядом с Дмитрием стояла вдова Азарова. Лицо ее было спокойным, но во взгляде читалась такая боль, что сердце Иры сжималось от жалости. Ирина снова посмотрела на Викторию. Даже в трауре она была прекрасной. Темные волосы выбились из-под вуали так, что невольно хотелось убрать их, чтобы они не трепетали на ветру… Вдруг она, громко застонав, ринулась к гробу, но Дмитрий схватил ее за руку и притянул к себе.
– Ты что здесь делаешь?!
Ирина повернулась к Таисии. Подруга с удивлением и злостью смотрела на нее.
– Решила Каманина утешить? – ядовито прошипела она. – Бедняжка, тестя потерял! Ты ради него прилетела?
– А ты здесь почему? – в тон ей ответила Ирина, но не смогла не подойти к подруге.
– Он – мой двоюродный брат. Родня моя, мать его! – Таисия позволила Ире обнять себя. – Я, между прочим, здесь не по своей воле. Повинность отбываю. А ты совершаешь глупость! Дмитрий не нуждается в твоем утешении, потому что вовсе не расстроен. Зато Вика в яму прыгнуть готова.
– Закрой рот, Тая, – мягко попросила Ирина и улыбнулась.
– Когда ты уезжаешь?
– Еще не знаю, – Ирина пожала плечами.
Таисия сняла огромные очки, делавшие ее похожей на стрекозу-летчицу.
– Это мероприятие, по всей видимости, затянется надолго, потом я займусь своими делами, а вечером приеду к тебе. Ты у профессора остановилась?
Ирина утвердительно кивнула.
– Ладно, деду передавай привет. Ночевать будешь у меня, – сказала Тая тоном, не допускающим возражений. – А теперь уходи. Не хочу, чтобы Каманин тебя увидел.
– До встречи, – Ирина подставила ей щеку для поцелуя. – Я люблю тебя.
– Как же! Это в тебе печаль говорит, но мне приятно слышать такие сопливые нежности, – Таисия подмигнула подруге, нацепила очки на нос и, томно шевеля бедрами, направилась к людям, со скорбными лицами стоявшим у могилы.
Ирина вернулась домой. Уже на пороге она поняла, что в квартире кто-то есть, и это – не Алексей Лазаревич. В гостиной горели свечи, от них исходил едва уловимый запах воска. На столике стояла наполовину опустошенная бутылка вина, вторая, уже пустая, валялась на полу, а в кресле, укрыв ноги пледом, сидела Людмила, мать Ирины, и курила.
– Здравствуй, дочь, – заплетающимся языком произнесла она.
– Мама, ты пьяна?
От неожиданности Ирина впервые за много лет произнесла это слово, обратившись к ней.
– Ради того, чтобы услышать, как ты меня назвала, стоило напиться, – хрипло засмеялась Людмила.
– Почему ты здесь?
– То же самое я хочу спросить у тебя.
Ирина с раздражением посмотрела на нее. Не худая, а сухая – от постоянных перекусов и беспрерывного курения, – с огромными грустными глазами, с тонкими руками-веточками, которые не умели обнимать, с широким ртом и узким подбородком, Людмила была и красива, и ужасна одновременно. Дело было не в ее худобе и не в преувеличенно крупных чертах лица, а в холодном блеске глаз и явном безразличии ко всему, происходящему вокруг нее.
– Зачем вернулась? – жестко спросила Людмила и потянулась за бокалом.
Ирина выхватила его, не дав матери взять бокал в руки.
– Я позвоню Артуру, скажу, чтобы приехал за тобой, или вызову такси. Выбирай.
– Бурмистров уже звонил. Он скоро будет здесь. Отдай, – потребовала Людмила.
– Пожалуйста, пей. Мне все равно, – Ирина с грохотом поставила бокал на стол. – Я иду к себе.
– Останься, – жалостливо попросила Людмила. – Неужели ты меня никогда не простишь?
Ирина непонимающе посмотрела на нее.
– Ты ни в чем передо мной не провинилась, – сказала она наконец, присев рядом с матерью.
Людмила склонила голову ей на плечо:
– Я лучше знаю, где ошиблась.
– Мне не нужна твоя исповедь. Оставь ее при себе.
Ирина поднялась и отошла в сторону.
– Поэтому ты здесь? Дома Артур не позволил бы тебе напиться?
Ирина с сожалением посмотрела на мать. В ее душе появилось ощущение, будто она извиняется перед самой собой за поведение Людмилы. Весьма гадкое чувство, учитывая, что она ни в чем не была виновата.
– Кремируй меня после смерти, – внезапно сказала Людмила.
– Что?! – разозлилась Ирина. – Какая смерть?! Да у тебя здоровье железное! Пьешь, куришь, неизвестно когда и что ешь, не спишь, но при этом никогда не болеешь. Я даже не помню, чтобы у тебя когда-нибудь хоть насморк был! И ты умирать собралась?! Да ты любого переживешь! Все! Хватит с меня смертей! Ненавижу смерть и разговоры о ней! – выкрикивала она, не обращая внимания на пристальный взгляд матери, и успокоилась, лишь когда раздался звонок в дверь.
– Забирай ее, – вместо приветствия сказала Ирина приехавшему за пьяной матерью отчиму.
– Здравствуй, дорогая.
Бурмистров решил быть вежливым и протянул ей руку. Ирина мгновенно смягчилась, услышав теплые нотки в его голосе.
– Здравствуй, Артур, – она слегка коснулась пальцами его теплой кожи и тут же убрала руку. – Увези ее, пожалуйста. Не хочу видеть ее в таком состоянии. Думала, что она изменилась за то время, что мы не виделись. Ошиблась.
– Люда тоже предполагала, что ты оттаешь, – усмехнулся он.
– Не заставляй меня говорить грубости.
– Не оттаяла ты, наоборот, еще большей коркой льда покрылась, – сказал Бурмистров и оскалился. – Ты изменилась. Но, поверь мне, изменения не пошли тебе на пользу.
Шатаясь, Людмила вышла в коридор, где уже явно намечалась ссора между отчимом и падчерицей.
– Как же вы меня бесите, – сказала она. – Оба. И ваша ненависть друг к другу – убивает.
– Когда ты успела так налакаться? – Бурмистров повел жену к выходу, приговаривая на ходу: – Но ничего. Я тебя приведу в порядок. Сварю кофе…
Людмила повернулась к Ирине и выкрикнула:
– Ты ведь к нему приезжала?! К нему?!
Ирина со злостью захлопнула за ними дверь. Прошла в гостиную и взяла в руки недопитую бутылку вина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
