Пролитая кровь давно остыла, годы похоронили прошлое. Остались только призраки; призраки, которые не давали спокойно жить.
Андреа поднялся с кровати и натянул одежду. Он решил выйти в море, чтобы проверить закинутые накануне сети. Не свои сети. Иногда ему приходилось это делать, чтобы добыть на ужин рыбы. Когда-то у него была своя сеть, но она была так сильно изорвана, что не имело смысла ее чинить.
Ему хотелось подышать прохладным морским воздухом, послушать скрип весел и плеск воды и немного привести в порядок мысли. Сегодня ему исполнялось шестнадцать, он переходил некий рубеж. Становился взрослым. Вспомнив об этом, он, сам не зная зачем, взял с собой подаренное матерью ружье.
Никем не замеченный, Андреа спустился к воде. На волнах играл лунный свет, шум моря напоминал тихий, монотонный напев.
Семейству Санто принадлежала старая, много раз латанная лодка. Андреа отвязал ее и столкнул в воду, предварительно положив ружье на дно.
Обогнув мыс, он увидел то, что ожидал увидеть: Амато и Бьянка садились в небольшую лодку. Они намеревались добраться до рыбачьего бота, стоявшего на якоре примерно в полулье от берега. Девушка держала в руках узел и небольшой сундучок.
Небо было испещрено звездами, их отражение тонуло в море, от чего оно походило на серебряное зеркало. Извилины гор, окаймлявших берег, были изрезаны черными тенями.
Андреа взялся за весла. Ему удалось догнать беглецов; поравнявшись с бортом их лодки, он перестал грести, выпрямился во весь рост и сказал:
— Синьорина Бьянка, вы совершаете ошибку. Этот человек вас обманывает. Я слышал ваш разговор, я видел его лицо, его глаза! Он вас не любит, он просто хочет потешиться! Перебирайтесь в мою лодку — я отвезу вас на берег, и вы вернетесь домой, пока никто ничего не заметил.
Бьянка смотрела на него так, будто он был существом, прежде не умевшим ни говорить, ни мыслить.
— Ты сошел с ума, щенок! Убирайся прочь!
Лицо Амато исказила злоба, но Андреа не дрогнул. Он не понимал таких людей, людей, которые стремятся взять от жизни как можно больше, словно завтра будет поздно, взять, не взирая ни на какие запреты.
— Вы знаете наши законы, синьор, вы родились на этом острове. Не надо идти ни против обычаев, ни против… совести.
— Кто ты такой, чтобы читать мне проповедь!
— Синьорина Бьянка, давайте руку! — промолвил Андреа, посмотрел ей в глаза и увидел в них отсвет странной задумчивости.
Казалось, она силилась понять, что привело его сюда, развязало ему язык, вооружило неодолимой смелостью.
— Ты прав, — внезапно проговорила Бьянка и повернулась к своему спутнику: — Простите, синьор Амато, но я должна вернуться. Я в самом деле ошиблась. Я… я так не могу.
— Не слушайте этого мальчишку. Оставайтесь в лодке. Я никуда вас не отпущу.
— Вы не смеете удерживать ее силой! — запротестовал Андреа и повторил, обращаясь к девушке: — Идите ко мне!
Амато оттолкнул руку юноши и, подавшись вперед, отвесил ему пощечину. Хотя молодой офицер вырос на Корсике, где косой взгляд или неосторожное слово могли привести к кровопролитию, не говоря об ударе по лицу, нынешнее положение внушало ему уверенность в безнаказанности самых дерзких поступков.
Наступившая пауза была полна растерянности, напряжения и ненависти. Она длилась не больше нескольких секунд, однако Андреа успел проститься с прошлым, с детством, с наивными мыслями и мечтами, с былыми сомнениями и обидами и осознать себя другим человеком.
Он нагнулся и взял в руки ружье. В следующую минуту юноша всадил пулю в грудь Амато, и тот без звука свалился на дно лодки.
Бьянка пронзительно вскрикнула, но тут же прижала ладони ко рту и застыла, словно статуя.
— Садись в мою лодку! — резко произнес Андреа. — Я отвезу тебя на берег, а с остальным… разберусь сам. Не надо, чтобы кто-то увидел тебя здесь.
Как ни была напугана и растеряна Бьянка, она понимала, что он прав. Когда она осознала, что Амато мертв, налет волшебства улетучился в одну секунду; единственное, чего ей сейчас хотелось, это очутиться дома, в своей постели и начать день так, как она его начинала всю свою недолгую жизнь.
Андреа не ощущал ни ужаса, ни раскаяния, ни торжества. Когда Бьянка перебралась в его лодку, он снял в себя куртку и набросил на голову Амато. Потом взял лодку с мертвецом на буксир и налег на весла.
Андреа поплыл не к берегу, а к боту, который по-прежнему мирно стоял на якоре. Бьянка ничего не понимала, но не осмеливалась задавать вопросов.
Несколько минут они плыли в темноте, а после на горизонте возникла кровавая полоска: день встретился с ночью, и свет принялся медленно поглощать мрак. Легкий ветерок тронул зеркальную гладь моря, и по ней побежала золотистая рябь.
Поравнявшись с ботом, юноша остановился, встал на ноги и облегченно вздохнул: с борта судна на него смотрел человек, который — один из немногих — хорошо относился к Андреа. Беатрис говорила, что он был другом его отца.
— Дядя Витале!
— Андреа! Что произошло? Я слышал выстрел.
— Я убил человека.
Мужчина поглядел на обе лодки и все понял.
— Ты убил Амато Форни?! Я ждал его, чтобы отвезти на материк. Почему ты это сделал?
— Он оскорбил меня, ударил по лицу. Я не мог не ответить.
— А девушка? Что она здесь делает?
Лицо Андреа сделалось суровым.
— Я хотел попросить, чтобы вы никому не говорили о том, что видели Бьянку Гальяни. Амато собирался взять ее с собой, но теперь будет лучше, если слухи об этом не дойдут до жителей деревни.
— Амато не говорил, что с ним будет дочь Леона. Я думал, он едет один, — растерянно произнес Витале, разглядывая испуганное девичье лицо.
— Теперь это неважно. Так вы никому не скажете?
— Не скажу. Но что станет с тобой, сынок?!
— Я отвезу тело на берег и признаюсь в том, что совершил, а потом будет видно. Главное, спасти честь Бьянки.
Витале кивнул. Если речь шла о мщении или спасении чести, истинный корсиканец не боялся ни опасности, ни страданий, ни смерти.
Добравшись до берега, Андреа пришвартовал лодку и помог Бьянке выбраться на сушу. Он смотрел на едва колышущиеся под легким ветром пряди волос на ее лбу, на изящный овал лица, на стройную фигурку и башмачки, которые остались сухими. Андреа знал, что в его распоряжении осталось всего несколько секунд для того, чтобы запечатлеть в памяти этот светлый, наивный образ, образ девушки, из-за которой его судьба и жизнь переломились пополам.
Ему хотелось, чтобы Бьянка что-нибудь сказала, но она молчала, и тогда он промолвил:
— Постарайся пробраться в дом незамеченной и, если получится, сделай вид, что спала.
