Босс согнулся, словно медведь, принюхивающийся к рыбешке, которую он готов проглотить, но только в том случае, если она не протухла.
— Ты, хочешь, чтобы у нас, как в соседней стране, каждый шел на брата и все грызли друг другу глотки? — настороженно спросил он.
— Нет, Стас, я не о политике, я о людях! К черту политику, если я должен пришить эту девчонку, словно террористку-смертницу! Или она очередная дичь, за которой мне, непременно, нужно поохотиться? — разъяренно спросил спец и замолчал.
— А ты, не думаешь, что твои мысли могут быть опасны, Кирилл? — босс прищурил глаза и разогнулся.
— Для кого, Стас? Для главного? Она ему, что — палки в колеса ставит? Или просто живет так, как ей хочется?
— Ты прекрасно знаешь, Кирилл, к чему приводит жизнь, как ты сказал: 'как хочется'! Лучше, по-моему, жить так, как надо, чтобы не было перед образованными людьми стыдно и в нас не тыкали пальцем, как в очередной аппетитный кусок, который хочется проглотить! — повысив голос, прошипел босс. — Сам знаешь, ртов много — все не накормишь! Да и слишком быстро, в наше время, куски перевариваются… Если эта девчонка надумает 'атомную бомбу' в Минске взорвать, как ты тогда запоешь? Может, ты ей и подсобишь? Тебе же ведь все равно! Ты и так, жить останешься, а миллиона людей может и не стать! Кого ты выберешь? Ее или полгорода, таких же смертных, как и я?
— Я, может быть, тоже смертный. Откуда ты знаешь, Стас? Сегодня я выгляжу на двадцать пять, а завтра, словно в фильме ужасов, постарею за секунду! Может, ты меня этим заданием и убьешь? Кто может знать, наверняка? Я сам даже толком не знаю, что я умею и что я еще могу! А мне, скоро пятьдесят. Я, хотя бы, мир повидал… как и хотел. А она, что-нибудь, кроме Минска, видела? — Кирилл поднялся и остановился около старого друга. — Впрочем, я весь мир объездил и всегда видел лишь одно и тоже: нищие, просящие милостыню в подворотнях, если такие вообще есть, у некоторых и крыши над головой нет. Но, это лишь малая часть. Гораздо больше тех, кто торгует людьми, как тряпками на рынке, кидая их по ящикам, к другим тряпкам или заталкивая их в упаковки с ярлыками, чтобы продать подороже! Есть и те, кто сами не понимают, что ими торгуют. Впрочем, есть даже и те, кто сознательно пытается стать тряпкой в упаковке с фирменным ярлыком! Но тряпка всегда остается тряпкой — ее поносил и выбросил. Таких миллиарды вокруг… Только вот, у меня нет ни малейшего желания приклеивать ярлык тряпки к этой девчонке, если она его все время с себя срывает…
— Ты, что? Не понял, Кирилл? Перед нами не стоит вопрос выбора! У нас есть только два варианта решения проблемы: первый — хорош для нас всех и все останутся довольными. Ну…и второй — довольные будут, только не все, кому-то уже будет все равно… — босс положил руку на плечо спеца.
— Вот поэтому меня и достает все это болото! Может, мне опять, полечиться? Я хоть, отдохну немножко, как на курорте — больные ведь бесхитростные, они что думают, то и говорят. Правда, с ними опаснее, чем с обычными людьми — еще и покусать могут, вот только они — больные, да и их зубы не по мне…
— Ты чего, Кирилл? Ты чего расклеился?
— Что бы ты продал, Стас?
— Ты, о чем? — босс поднял глаза и посмотрел по сторонам, не слышит ли кто-нибудь их разговор.
— Что бы ты продал, чтобы стать таким как я? То есть, молодым на долгие и долгие годы, — босс не ответил. — Ты, продал бы душу?
— Продал душу кому? Ты, о черте, что ли сейчас?
— О нем самом, Стас… О нем самом.
— Ты же знаешь, я в эту ерунду не верю и никогда не верил! — прорычал босс. — Нечего меня и спрашивать!
— Знаю я, что ты, как коммунистом был, так им и остался, — голос Кирилла надломился. — Я тоже не верю. Но, продал бы ты ему душу этой девчонки, чтобы остаться вечно молодым? Или побыть им еще пару десятков лет, пока не умрешь?
— Ты, точно спятил, Кирилл! Что ты, за бред несешь? Какие еще души? Какие черти? Мне и тебя хватает с твоими заморочками!
— Вот и я о том же! — повысил голос спец. — Ты только обо мне и думаешь. Ты зациклился на этом! Хоть самому себе признайся: быть вечно молодым в глазах людей, вечно ими управлять — мечта любого босса! Но ведь, все равно тебя, как и меня закапают в одну и ту же землю и в, лучшем случае, через двести лет, а в худшем как везде — через полвека — век, тебя откопают. И будешь ты служить удобрением для бесплодной земли, как и я… Я столько точно не протяну.
— Твоих трупов на гектар хватит, Кирилл… — настороженно проговорил босс. — Так что, спешить тебе не куда! Пусть они вместо тебя червей кормят. Пока что, вместо тебя…
— И вместо тебя, Стас? Не так ли?
— Это само собой разумеется! — ликуя, заявил босс. — Не уж то ты думаешь, что я не чувствую, что лет двадцать-тридцать — и я сам буду червей кормить? Вот только потянуть хочется! Какая никакая, а жизнь! — он распрямил плечи, любуясь восходящим солнцем нового дня. — А хоть, вот на солнце посмотреть! Рекламу турагентства в газете читал: 'Мы найдем Ваше место под солнцем'?
— Читал, — сухо ответил спец. — Только, зачем тебе это солнце здалось, если ты, даже на море, зонтиком прикрываешься, чтоб спину не обжечь? Уж лучше зажариться на стекле этой девчонки! Там хоть почувствовать солнце можно! Оно светит — поэтому и жарит, а ты даже и не пытаешься зонтик убрать… и меня туда же тянешь!
Уголки рта босса опустились, на его лице застыла маска безразличия.
— Тогда, в твоих интересах решить все по-хорошему. Не смотри на меня так! Для всех по-хорошему! Для всех! — босс взглянул на золотистый солнечный диск. — Ты к Славику в гимназию поедешь или отсыпаться будешь? Может, Вику попросить? Она здорово роль твоей сестры играет. Классная поймет. С ним я сам поговорю — он в обиде не будет, — предложил босс и положил руку Кириллу на плечо.
— Я сам, Стас. Я сам… — решил спец. — Может, опекунство над Кирой на Юрия переоформить? Ты же знаешь, как он к ней привязался!
— Я то, знаю, — подтвердил босс, — вот только работа у него, сам в курсе какая! Сегодня — здесь, завтра — где-нибудь там, вроде у черта на куличках. Ты же знаешь эти проверки, посещения опекунских семей, бесконечные беседы — короче, стандартная процедура дознания, только в школе! — босс засмеялся. — Когда я был подростком, мы все носили пионерские галстуки и пели гимн БССР. Теперь дети носят наушники и телефоны и подпевают под попсу или что-нибудь в этом роде. За Славиком нужен глаз да глаз, а за Кирой — тем более! За рубежом для таких как они спецшколы организованы, а у нас, пока что, нет, — он начал задыхаться от смеха. — Ты представь только глаза химички, когда Славик продемонстрирует ей управляемую реакцию солей тяжелых металлов вне пробирки? — босс посмотрел на улыбающегося Кирилла. — Вот и я о том же… На тебе они хотя бы попрактиковаться могут, а Юрия — мигом на тот свет отправят! Его фокусы с бумажками не пройдут — не та масть, карта не просто давно бита, а сожжена, и пепел вплавлен в металлическую монету! Кидай — не кидай, Славик все равно переплавит так, как захочет. Ничего не поделает с ним Юрий. А если откажешься от опеки над Кирой — попечительский совет посчитает, что ты не справляешься с воспитанием шестилетнего ребенка! Что тогда о подростке говорить? И лишат тебя опеки над обоими. Что прикажешь делать? Опять их от детдома обходными путями уводить? Юрий бумажками тебя может до потолка засыпать, вот только, может оно и хорошо, есть такие, для которых первое дело ребенок, а потом бумажная волокита — уцепятся и вряд ли Ник поможет!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
