— У тебя с ним много проблем, Флинн, — мягко произнесла она.
— Не отрицаю. Мальчишке едва год, а ему уже и сказать ничего нельзя. Пока что победителем выходит он.
Молли тихонько засмеялась.
— Думаю, что и забот у тебя с ним выше крыши. Вид у тебя совсем замученный. Просто изнуренный. Ты пытаешься работать так, будто ничего не изменилось, и одновременно обеспечивать ребенку полный уход. Этого не мог бы сделать никто, Флинн. Чем-то придется поступиться.
— У меня все хорошо, — быстро ответил он, всем видом показывая, что не намерен обращаться к Молли за помощью.
Он точно не знал, что собирается ей доказывать, но хотел вернуть себе ее уважение. Черт возьми, он хотел, чтобы между ними стало так, как было прежде. Разве нельзя немного перераспределить работу? Дать что-нибудь менее срочное Симоне? Или Дэррену?
— Я думал об этом, но пока еще не готов, — Флинн вздохнул. — Скажу тебе честно: я вздрагиваю при каждом звонке телефона, так как думаю, что это наверняка Вирджиния.
— Значит, она еще не звонила?
Флинн покачал головой.
— Все еще не могу поверить, что она не явилась, чтобы забрать Дилана! — Он замолчал. Ему было не совсем понятно, как об этом зашел разговор сейчас, но так как Молли раньше ничего не спрашивала, то он ничего и не говорил ей. Теперь, когда она вроде бы приготовилась слушать, он засомневался, стоит ли ей рассказывать. Наконец он продолжил: — Я посоветовался со своим адвокатом. И со своим врачом.
— И что ты узнал?
Флинн провел рукой по волосам.
— Раньше брали на анализ кровь у отца и у ребенка, чтобы сравнить ДНК, но сейчас существуют более современные и совершенные тесты. Просто берут мазок изо рта с внутренней стороны щеки. Больно ему не будет, никаких игл. Так что мы оба в понедельник отправляемся на этот тест.
— И он докажет или опровергнет твое отцовство?
— Полной уверенности нет. Однако мне сказали, что эти новые тесты дают точность в 99,9 процента. В некоторых лабораториях результатов нужно ждать целый месяц, но мой врач сказал, что постарается получить результаты как можно скорее. Проблема в том, что… Да, черт побери, я собираюсь пройти этот тест! Мне нужна ясность в отношении моего отцовства. Поначалу мне казалось, что эти результаты как раз то, что надо. Ведь все будет решено, если я буду знать ответ, так? Только на самом деле ничего так просто не получается. После каждого вопроса, который я задавал своему адвокату, возникали новые.
— Какие, например?
— Например, вопросы опеки. — Флинн, окончательно проснувшийся и слишком взволнованный, чтобы сидеть спокойно, вскочил с кресла. — С юридической точки зрения, никого в данный момент не волнует, что ребенок находится у меня. Моя фамилия фигурирует в свидетельстве о рождении в графе «Отец». Но если я начну сейчас выяснять юридические аспекты, то это приведет в действие такие силы, над которыми я не властен.
Нахмурившись, Молли тоже встала. Оба инстинктивно направились в самый отдаленный угол комнаты, где они могли бы не бояться, что Дилан услышит их и проснется.
— Например?
— Например, малыша может забрать социальная служба. — Флинн копил это беспокойство в себе много дней и сейчас не мог помешать ему излиться — Джейк, мой адвокат, сказал, что раз Вирджиния оставила ребенка, то возникает вопрос о ее способности быть матерью. Это и меня самого беспокоит. Она определенно казалась неуравновешенной в тот день, когда ворвалась сюда. Так вот, если еще и я заявлю, что не несу ответственности за ребенка, социальная служба, скорее всего, определит его к приемным родителям…
Молли наклонила голову на одну сторону.
— Значит, ты не обязан брать на себя ответственность за ребенка, пока не будет доказано твое отцовство? Ради всего святого, Макгэннон, я готова поклясться, что именно этого ты и хочешь!
— Молли! — Флинн не помнил, чтобы она когда-нибудь была настолько тупой. — Я не отдам годовалого ребенка в приемыши неизвестно кому. Не зная, кто они такие, будут ли любить его и заботиться о нем, не зная вообще ничего. Такое абсолютно исключается.
— А-а! — пробормотала она.
— Что, черт возьми, означает это «а-а»?
— Ты все больше к нему привязываешься, вот что, — сказала она.
— Вовсе нет. Это просто маленький хулиган. Годовалый, злющий, капризный хулиган. Но похоже, что пока это мой хулиган. И, что бы ни случилось с ним потом, все должно быть как следует. Чтобы я знал, что он в порядке.
— Угу.
— Убери эту улыбку, Уэстон! Ты начинаешь меня злить. Говорю тебе, куда ни глянь, везде какой-то жуткий маразм. Я попытался позвонить кое-кому из педиатров. Казалось бы, чего проще? Их в городе хоть пруд пруди.
— Как я понимаю, ты столкнулся с новыми трудностями?
— Да, и не могу этому поверить. Мне просто надо, чтобы малыша обследовали, чтобы у него был собственный доктор на тот случай, если он заболеет. Но я хочу сделать это заблаговременно, не дожидаясь неотложной необходимости. Стал обзванивать приемные и нарвался на неприятности — две секретарши просто повесили трубку.
— Надо же, — сухо сказала Молли. — Я, конечно, знаю тебя не так уж давно, но попробую догадаться: ты запугал их до полусмерти своим допросом, верно?
— Постой-постой. Ведь я имею полное право поинтересоваться рекомендациями доктора, прежде чем доверю ему жизнь ребенка, разве нет? В конце концов я одного нашел. Он может подойти. Доктор Милбрук. Медфакультет в Гарварде, педиатрическая интернатура в Бостоне. Нам назначено завтра в четыре. То, что у него имеются в какой-то степени приемлемые рекомендации, еще не значит, конечно, что он не может оказаться подонком. Если Дилану доктор не понравится, я тут же хватаю ребенка и ухожу.
— Флинн?
— Что?
— Я дала себе обещание не делать этого, — пробормотала Молли, — однако, клянусь, ты способен ввести в искушение даже святую. Иди-ка сюда! — Она внезапно схватила его за рубашку, и он подумал, что должен нагнуться еще ниже и ближе к ней. Они оба разговаривали шепотом, стоя в дальнем углу комнаты. Чтобы не разбудить ребенка. Он уже и так наклонил голову, а она свою подняла, чтобы лучше слушать друг друга. Логично было предположить, что ее раздражает необходимость объясняться с ним шепотом.
Неожиданно ее губы с силой прижались к его губам.
Чем он заслужил эту неожиданную награду в виде поцелуя от Молли? Ведь во время их последнего разговора она дала ему понять, что ей стыдно за него… Но Флинн не хотел рассуждать на эту тему. Он отключился от всего окружающего. От звука барабанящего дождя и звонящего где-то телефона. Отключился от малыша. И настроился на волну Молли. Жизнь каким-то непостижимым образом освобождалась от всех сложностей, когда он держал Молли в объятиях. Даже если она намеревалась только чмокнуть его, он не собирался упускать момент или тратить его на пустые рассуждения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
