14. УСПЕНИЕ ДЕВЫ МАРИИ И ВОЗВЕДЕНИЕ ЕЕ НА ПРЕСТОЛ
Догматизация Успения Марии указывает на hieros gamos (священный брак) в плероме, и это, в свою очередь, выражается в... будущем рождении божественного младенца, который в соответствии с божественной склонностью к воплощению выберет местом своего рождения реального человека Метафизический процесс известен психологии бессознательного как процесс индивидуации'.
Успение Марии существует вне цикла воплощения, и, возможно, по этой причине этот факт не находит своего подтверждения в каноническом писании. Он является производным легенды спонтанных коллективных верований.
Успение Пресвятой Богородицы и течение многих столетий отмечалось как церковный праздник, а с 1950 года было объявлено догматом папой Пием XII. До этих пор для веры не было никаких канонических оснований, поэтому она опиралась на апокрифическую литературу III и IV исков, а также на традиции католической церкви. Так формируется продолжение повествования о СМЕРТИ ДЕВСТВЕННИЦЫ. В XII столетии, когда существовало горячее поклонение культу Девы, появилась Золотая легенда, популярный справочник для художников, который представляет собой пересказ апокрифической истории. Когда апостолы сидели у могилы Марии, на третий день перед ними появился Христос вместе со св. Михаилом, который взял с собой душу Девы. И после этого душа не вернулась в тело Марии, освободившись со славою из могилы тем самым получив небесное прибежище и пребывая там в окружении ангелов». Впервые Успение Богородицы стало широко распространено в XIII столетии. Готическая скульптура, в особенности роспись церковных порталов, была посвящена Деве Марии, да и до сих пор остается важной притягательной темой в религиозном искусстве.
Возведение на престол в своей обычной форме обычно изображается следующим образом: Дева Мария сидит напротив Христа, который и это время возлагает корону ей на голову Или же она может встать напротив него на колени. Или же ее короновать может Бог Отец.
В наших целях Успение Марии может рассматриваться как завершенный, обобщающий образ, отражающий итог цикла воплощения взятого в качестве целого, а именно coniunctio. В том же десятилетии, когда Юнг заявил об экспериментальном открытии архетипа comunctio. Папа объявил о канонизации догмата об Успении Девы Марии (1950) - событие, которое Юнг считал «самым важным со времен Реформации»5. Это замечательное место исторического синхронизма подчёркивает тот факт, что сonunctio определенно является соответствующим символом для современного человека.
Брачный союз в thalamus (спальне для новобрачных) означает hieros gamos (священный брак), а он, в свою очередь, является первым шагом к воплощению, к рождению Спасителя, который с античных времен считался сыном солнца и луны. filius sapientiae (сыном благоразумия) и равным Христу. Таким образом, когда жажда поклонения Богородице у людей достигла своего апогея, эта тенденция, если думать о ее логическом завершении, означает желание рождения Спасителя, миротворца, «mediator pacemfaciens inter inimicos»6. Хотя он уже родился в плероме, его рождение во времени может состояться, только будучи воспринятым, признанным и объявленным людям.
В другом месте Юнг отмечает, что Успение Марии трансформирует догму о христианской Троице в догму о четверице: «таким образом создается догматическая реальность в отношении этих средневековых представлений о четверице, которые составили следующий паттерн».
Святой Дух (Голубь)
Христос Бог Отец
Мария
Успение Девы Марии нашло свое отражение в алхимическом символизме, который предвосхитил устремление к этому образу психики нашего современника. В сжатой форме этот символизм выражен в картине Ройзнера «Пандора» (1588) .
Эта картина называется «Зеркальный образ Святой Троицы». Он представляет собой изображение коронации Девы Марии, которая занимает свое место в Святой Троице. Это происходящее на небесах событие отражается на земле в странном образе, представляющем выделение духа Меркурия из первоматерии. В четырех углах расположены символы четырех евангелистов, типичные фигуры, составляющие христианскую четверицу
В нижней части этого рисунка изображена глыба материи, из которой фигура в короне и с нимбом над головой вытащила чудовище: нимб над человеческой головой, человеческие ноги, змеи вместо рук и крылья на теле рыбы. В отношении этой картины Юнг пишет следующее:
Вытаскивание тела в течение долгого времени рассматривалось как материальное и историческое событие, и потому алхимики могли извлечь пользу, изображая Успение Девы Марии и вместе с тем при описании прославляя материю в деянии. На иллюстрации этого процесса Ройзнера, Пандоре, внизу изображена сцена коронации, которая помещена в контуре между образами Матфея и Луки. В этой сцене показано выделение Меркурия из prima materia. Выделенный дух появляется в форме монстра: вокруг его головы сияет нимб, напоминающий нам о голове Христа в христианской традиции, но вместо рук у него змеи, а нижняя часть тела напоминает стилизованный рыбий хвост. Вне всякого сомнения, это anima mundi, которая перестала скитаться в материи. Filius macrocosmi [сын великого мира|, или Меркурий-Антропос, который в силу своей двойственной природы, является не только физическим и духовным, но и объединяет в себе высшую и низшую мораль. Иллюстрация Пандоры указывает на великую тайну, которая, по смутным ощущениям алхимика, присутствует в Успении и Вознесении Девы Марии. Легендарная темнота подлунной материи всегда имела отношение к «сыну тьмы», то есть дьяволу. Он представляет собой метафизическую фигуру, исключенную из Троицы, но которая, будучи спутником Христа, является sine qua поп (непременным условием) драмы возрождения. Его алхимическим эквивалентом является двойственный Меркурий и... активная сера. Он также может скрываться в ядовитом драконе, в пресуществующей, хтонической форме lapis aethereus (Вечного камня).
На небесах при появлении Марии, символизирующей принцип материальности, Троица трансформируется в четверицу. На земле грубая материя претерпевала трансформацию вследствие экстракции (доведения до сознания) скрытого в ней автономного духа. Земля и эгоцентрированность Обрели место на небесах и одновременно с этим материя обрела духовную размеренность.
Процесс экстракции начинается с груды грубой материи. Это может быть понятно, если иметь в виду все проблемы реальности воплощенного существования.
Быть иль не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними? Умереть. Забыться.
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи лишений,
Присущих телу. Это ли не цель
Желанная? Скончаться. Сном забыться.
Уснуть и видеть сны. Вот и ответ.
Какие сны в том смертном сне приснятся,
Когда покров земного чувства снят?
Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет
Несчастьям нашим жизнь на столько лет.
А то кто снес бы униженья века,
Неправду угнетателя, вельмож
Заносчивость, отринутое чувство,
Нескорый суд и более всего
Насмешки недостойных над достойным
.............. Кто б согласился,
Кряхтя, под ношей жизненной плестись... (Шекспир «Гамлет»)
Из глыбы материального мира некая фигура с короной и нимбом вытаскивает чудовище. Этот человек может рассматриваться как «христианизированное» эго, то есть эго, осуществляющее свою деятельность под эгидой Самости. На небесах прославляется принцип материальности. На земле эта реализация осуществляется через возрождение и трансформацию существования конкретной личности посредством индивидуации эго, то есть эго, несущего в себе процесс непрерывного воплощения.
Нас бросает в дрожь, что «освобождавшаяся от материальных оков anima mundi представляет собой монстроподобное существо. Это соотносится с тем фактом, что текущее переживание Самости оказывается искажением, соединением противоположностей, которое устрашает эго и нагоняет на него тоску, аморальность и тягу к преступлениям во всех «допустимых» случаях. И, кроме того, существует еще одно событие, на которое брошен взгляд сверху:
это коронация, лишний раз демонстрирующая существование взаимных и компенсаторных связей между эго и бессознательным.
Целью цикла воплощения, как и целью индивидуации, является coniunctio. Время обрело свое существование вследствие наличия физических противоположностей: неба и земли, мужского и женского, духа и природы, добра и зла, — которые в психике западного человека были разорваны на части и которые обязательно следует примирить.
