Читаем без скачивания Рыцарь Семи Королевств (сборник) - Джордж Мартин

– Ты слишком добр, дорогой брат, – все так же с улыбкой ответил Эйерион, – но я проявил себялюбие, лишив тебя права доказать на деле правдивость твоих слов. Я настаиваю на испытании семерых.

– Ваше высочество, господа судьи, – растерянно обратился Дунк к сидящим на помосте, – я не понимаю. Что это за испытание семерых?

Принц Бейелор беспокойно шевельнулся на стуле.

– Разновидность испытания поединком, старинная и редко применяемая ныне. Она пришла к нам через узкое море с андалами и их семью богами. Во всяком единоборстве обвинитель и обвиняемый просят богов рассудить их. Андалы верили, что если с той и другой стороны сразятся семь бойцов, боги будут более милостивы и уж верно вынесут справедливый приговор.

– Может статься, они просто были охотники до драки, – с язвительной улыбкой вставил сир Лео Тирелл. – Однако сир Эйерион в своем праве. Семеро так семеро.

– Так я должен сражаться против семерых? – в отчаянии спросил Дунк.

– Не в одиночку, сир, – нетерпеливо бросил Мейекар. – Не разыграйте дурака, это вам не поможет. Вы сразитесь всемером против семерых. Вам нужно найти еще шесть рыцарей, которые будут биться на вашей стороне.

Шесть рыцарей. С тем же успехом с него могли потребовать собрать шесть тысяч. У него нет ни братьев, ни кузенов, ни старых друзей, которые сразились бы с ним бок о бок. Разве согласятся шестеро незнакомых людей поддержать межевого рыцаря против двух принцев, рискуя при этом жизнью?

– Ваше высочество, господа судьи, а что, если никто не захочет выйти на поле вместе со мной?

Мейекар Таргариен смерил Дунка холодным взглядом.

– Если дело ваше правое, сторонники найдутся. Если же вы не сумеете собрать таковых, то лишь потому, что виновны, – это как будто ясно.

Дунк никогда еще не чувствовал себя таким одиноким, как в тот миг, когда вышел из ворот Эшфордского замка и решетка со скрежетом закрылась за ним. Шел легкий дождь, мягкий, как роса, но Дунка от него пробирала дрожь. За рекой светились яркими красками те немногие шатры, где еще горел огонь. Время, по расчету Дунка, перевалило за полночь. Через несколько часов придет рассвет – а с ним и смерть.

Ему вернули меч и серебро, но Дунк перешел через брод в самом мрачном настроении. Может, они думают, что он сядет на коня и сбежит? Он мог бы, если б захотел. На этом его рыцарству, конечно, настал бы конец – он превратился бы в человека вне закона, и наконец какой-нибудь лорд схватил бы его и отсек ему голову. Лучше уж умереть рыцарем, чем жить отверженным, твердил себе Дунк. Мокрый до колен, он побрел через пустое турнирное поле. В большинстве шатров было темно – их хозяева давно спали, – но кое-где еще горели свечи. Из одной палатки слышались тихие стоны и вскрикивания. А вот ему, видно, суждено умереть, так и не познав женщины.

Потом фыркнула лошадь – и Дунк почему-то сразу понял, что это Гром. Он пустился бегом – и точно. Гром вместе с Каштанкой стояли привязанные у круглого шатра, откуда шел мягкий золотистый цвет. Намокший флаг вяло свисал с шеста, но Дунк все-таки различил на нем темный круг фоссовеевского яблока. Это было как надежда.

– Испытание боем, – тяжело выговорил Раймун. – Помилуй нас боги, Дункан, но ведь это острые копья, булавы, боевые топоры… и мечи не будут затуплены, понимаешь?

– Раймун Боязливый, – с насмешкой произнес его кузен сир Стеффон. Его желтый плащ скрепляла застежка в виде яблока из золота и гранатов. – Можешь не опасаться, кузен, – это поединок рыцарей, а ты не рыцарь, стало быть, твоей шкуре ничего не грозит. Ничего, сир Дункан, один Фоссовей у вас уже есть – притом спелый. Я видел, как Эйерион поступил с кукольниками, и стою за вас.

– Я тоже, – сердито бросил Раймун. – Я хотел только…

– Кто еще будет сражаться за нас, сир Дункан? – перебил Стеффон.

Дунк беспомощно развел руками:

– Я больше никого здесь не знаю. Кроме разве что сира Манфреда Дондарриона, но он не захотел даже поручиться за меня, а жизнью и подавно рисковать не станет.

Сира Стеффона это не слишком обеспокоило.

– Тогда нам нужны еще пятеро бойцов. К счастью, друзей у меня гораздо больше. Лео Длинный Шип, Смеющийся Вихрь, лорд Карон, Ланнистеры, сир Ото Бракен… ага, и еще Блэквуды, хотя Блэквуд и Бракен сроду не сражались на одной стороне. Пойду потолкую с ними.

– Они не обрадуются, если ты их разбудишь, – возразил Раймун.

– Вот и хорошо. Чем больше они обозлятся, тем лучше будут биться. Можете положиться на меня, сир Дункан. Кузен, если я не вернусь до рассвета, возьми мои доспехи и позаботиться, чтобы Гнева оседлали и одели в броню. Встретимся на месте для рыцарей-охотников. Думаю, этот день надолго запомнят, – засмеялся Стеффон и вышел прочь почти веселый.

С Раймуном дело обстояло по-иному.

– Пять рыцарей, – молвил он мрачно, когда кузен ушел. – Не хотелось бы лишать тебя надежды, Дункан, но…

– Если твой кузен сможет привести тех, о ком говорил…

– Лео Длинного Шипа? Бестию Бракена? Смеющегося Вихря? – Раймун встал. – Он-то их знает, не сомневаюсь, но я не столь уверен в том, что кто-то из них знает его. Стеффон видит в этом случай прославиться, но речь-то идет о твоей жизни. Лучше бы ты сам поискал себе сторонников. Я тебе помогу. Пусть у тебя лучше будет избыток бойцов, чем недостача. – Тут снаружи раздался шорох. – Кто идет? – окликнул Раймун, и в шатер нырнул мальчик, а за ним – худощавый мужчина в промокшем черном плаще.

– Эг? – Дунк поднялся на ноги. – Что ты тут делаешь?

– Я ведь твой оруженосец. Должен же кто-то помочь вам вооружиться, сир.

– А знает ли принц, твой отец, что ты ушел из замка?

– Помилуй нас боги – надеюсь, что нет, – сказал Дейерон Таргариен, расстегнув плащ и сбросив его с худых плеч.

– Вы? Рехнулись вы, что ли, раз вздумали прийти сюда? – Дунк выхватил нож. – Ткнуть бы вам в живот, и вся недолга.

– Возможно, так было бы лучше, – согласился Дейерон. – Но я предпочел бы чашу вина. Поглядите на мои руки. – Он вытянул одну вперед – она дрожала.

Дунк гневно шагнул к нему.

– Плевать мне на ваши руки. Вы меня оболгали.

– Надо же мне было сказать что-то, когда отец спросил, куда подевался мой младший брат. – Принц сел, не обращая внимания на Дунка и его нож. – По правде говоря, я даже не знал, что Эг сбежал. На дне моей чаши его не было, а поскольку я никуда больше не смотрел… – Дейерон вздохнул.

– Сир, мой отец намерен присоединиться к семи обвинителям, – вмешался Эг. – Я умолял его не делать этого, но он не послушал. Сказал, что это единственный способ обелить честь Эйериона и Дейерона.

– Я никого не просил защищать мою честь, – уныло молвил Дейерон. – По мне, так пусть ее забирает кто угодно. Но делать нечего. Скажу сразу, сир Дункан: меня вы можете не бояться. Единственное, что я люблю еще меньше лошади, – это меч. Они такие тяжелые и ужасно острые. Во время первой атаки я постараюсь выказать храбрость, но потом… можете стукнуть меня как следует по шлему. Так, чтобы зазвенело, но не слишком громко – понимаете? Мои братья превосходят меня во всем – в бою, в танцах, в учености, но никто из них не сможет так красиво повалиться без чувств в грязь.

Дунк смотрел на него во все глаза, подозревая, что принц над ним насмехается.

– Зачем вы пришли сюда?

– Предостеречь о том, что вас ожидает. Мой отец приказал королевским рыцарям участвовать в бою.

– Королевским рыцарям? – ужаснулся Дунк.

– Да – тем троим, что находятся здесь. Благодарение богам, остальных четырех дядя Бейелор оставил в Королевской Гавани у короля, нашего деда.

– Сир Роланд Кракехолл, сир Доннел из Синего Дола, сир Биллем Уайлд, – перечислил Эг.

– У них нет выбора, – пояснил Дейерон. – Они поклялись защищать короля и его семью, а мы с братьями в нее входим, помоги нам боги.

Дунк сосчитал по пальцам:

– Получается шесть. Кто же седьмой?

– Эйерион найдет кого-нибудь, – пожал плечами Дейерон. – Если надо будет, то и за деньги. Золота у него хватает.

– А на вашей стороне кто? – спросил Эг.

– Кузен Раймуна, сир Стеффон.

– И все? – поморщился Дейерон.

– Сир Стеффон пошел договариваться со своими друзьями.

– Я могу достать людей, – сказал Эг. – Рыцарей. Правда могу.

– Эг, я буду драться с твоими братьями, – напомнил Дунк.

– Ну, Дейерону ничего не будет. Он ведь сказал, что упадет сам. А уж Эйерион… когда я был маленький, он приходил по ночам ко мне в спальню и тыкал меня ножом между ног. Говорил, что у него слишком много братьев и когда-нибудь он сделает из меня сестричку – тогда он сможет жениться на мне. И это он бросил моего котенка в колодец. Сказал, будто не он, но это ложь.

– Эг правду говорит, – устало пожал плечами Дейерон. – Эйерион – настоящее чудовище. Считает себя драконом в человеческом образе. Потому он так и накинулся на этих кукольников. Жаль, что он не родился Фоссовеем – тогда он считал бы себя яблоком и всем было бы намного легче. – Дейерон, нагнувшись, поднял свой плащ и отряхнул его от влаги. – Надо пробраться обратно в замок, пока отец не хватился, почему я так долго точу меч, но прежде я хотел бы перемолвиться с вами словом наедине, сир Дункан. Выйдем?