Читаем без скачивания Спроси свою совесть - Александр Задорожный

— А он хорошо привязан? — поинтересовался Сэм Липснер.

— Конечно, — заверил Пламмер.

— А вы проверьте, уважаемый.

Генри Пламмер подергал веревки, которыми я был привязан к креслу.

— Ну что, убедились? Никуда он не денется.

Горбун неохотно подошел поближе.

— Его в любом случае нельзя оставлять в живых, — приободрил старика Пламмер. — Давайте помогите и после можете спать спокойно. Беритесь с этой стороны.

— Не стоит этого делать, джентльмены, — попытался я урезонить своих палачей, но это вызвало лишь садистские ухмылки.

Толстяк Пламмер встал с правой стороны от кресла, Даг Истмэн слева, а горбатый Сэм — сзади. Зильберман склонился над компьютером с противоположной стороны террариума. Его голова с всклокоченными волосами плотоядно уставилась линзами бифокальных очков сквозь стеклянную стенку, словно сам Зильберман сидел внутри террариума.

— Толкайте, — отдал команду профессор.

— Можешь начинать кричать, — наклонившись чуть ли не над самым моим ухом, посоветовал Даг Истмэн.

Глава 6. КАЖДОМУ СВОЕ

Мучители покатили кресло к террариуму. Еще мгновение, и моя голова окажется над той мерзкой тварью, что сидит внутри. Пиявка, словно предчувствуя скорую трапезу, начала медленно вытягивать голову. Иглы, воткнутые в ее тело, закачались, поблескивая в ярком свете ламп.

У меня были другие планы, и я не хотел исполнять роль обезьянки для какой-то тропической гадины, пусть даже редкого исчезающего вида, поэтому предстояло срочно что-то предпринимать. Надеяться на чудо было уже поздно, и я не нашел ничего лучшего, как ударом ноги опрокинуть каталку с террариумом на профессора Зильбермана.

Блеснули хромированные ножки с колесиками, раздался звон разбитого стекла и жуткий вопль профессора Зильбермана. Его компаньоны, катившие стул, в ужасе замерли, наблюдая, как черное тело, утыканное иглами с проводами, обвивает голову профессора. Движения пиявки стали стремительными. От той медлительности, что была раньше в ее действиях, не осталось и следа. Почуяв добычу, она извивалась и вертелась, стараясь присосаться к глазам жертвы, словно брандспойт, вырвавшийся из рук пожарника. Каким-то чудом профессору удалось встать на ноги, но пиявка уже впилась в его правый глаз. Какое-то мгновение Зильберман пытался руками оторвать ее от себя, топчась на месте по осколкам террариума, монитора компьютера и инструментам, разбросанным по полу. Но потом, споткнувшись об опрокинутую каталку, потерял равновесие и с размаху ударился в стеклянную стену лаборатории. Стекло не выдержало удара и разлетелось вдребезги. Зильберман, с диким криком перевалившись через невысокое ограждение, упал прямо в чан с маслянистой жидкостью, стоявший как раз под тем местом, откуда вывалился профессор.

Крик захлебнулся. Серая маслянистая субстанция безвозвратно поглотила профессора и пиявку.

— Дьявол! — выругался Даг Истмэн. — Этот идиот упал прямо в чан с биомассой. Что теперь будет?

— Я не знаю, — дрогнувшим голосом ответил Пламмер. — Проектом занимался исключительно профессор Зильберман. Я знаю только, что инициация была проведена, и осталось лишь ввести генетический код…

Субстанция в чане вдруг зашевелилась, на ее поверхности появился большой пузырь, который лопнул с омерзительным звуком. Это, наверное, душа Зильбермана отлетала в иной мир. Лампы на стенках котла поменяли цвет с зеленого на красный.

— Пламмер, что это значит? — озабочено поинтересовался Даг Истмэн.

— Кажется, повышается температура, — неуверенно ответил толстяк.

— Почему?

— Пошла реакция.

— Чем это грозит?

— Неуправляемым синтезом.

— Я вас предупреждал, не стоило со мной связываться, — не упустил я возможности позлорадствовать. Зря я, наверное, отважился на подобную дерзость, потому что эти сволочи вспомнили о моем присутствии и переключили внимание на меня.

— Давайте скинем его туда же, в чан с биомассой. Пускай составит компанию Зильберману, — предложил Даг Истмэн.

— Только после этого обязательно закроем крышку, — уточнил Сэм Липснер.

— Не сомневайтесь, почтенный, это мы сделаем пренепременно…

Со стороны котла раздался жуткий тягучий вздох. Масса в котле уже шевелилась и вздымалась, готовая, словно сбежавшее тесто, вот-вот перевалить через край.

— Тут должна где-то быть аварийная система выброса! — вспомнил Пламмер. — Мы можем вылить всю испорченную биомассу за борт в открытый космос.

Но Даг Истмэн вначале решил довести до конца дело со мной. Он взялся за подлокотники кресла и потащил его к пролому в стекле, через который выпал Зильберман.

— Сперва решим вопрос со Скайтом… — с упорством в голосе проговорил он. — Помогите мне, черт побери! — Его лицо было как раз напротив моего, и я видел, как капитану «Ангела ночи» не терпится сбросить меня в чан с биомассой.

Если Даг так жаждет прикончить меня, зачем делать это таким варварским способом, или он забыл про бластер? Скорее всего Истмэн намеревается получить моральное удовольствие наподобие того, что этот поганый выродок получает, когда расстреливает гибернационные кабины с экипажами транспортных звездолетов.

Несмотря на то что я старательно упирался, Даг протащил кресло почти к самому краю. Еще чуть-чуть, и он осуществит свою затею.

— Даг, — окликнул его я.

— Что? — с ухмылкой поинтересовался он.

— Можно кричать. — С этими словами я изо всех сил ударил его ногой в пах.

Даг Истмэн захрипел от боли и закатил глаза. Его лицо налилось кровью. Он медленно сполз на пол и согнулся там калачиком, держась обеими руками за ушибленные органы.

Генри Пламмер, оказавшийся за спинкой кресла, схватил меня со спины в захват, не давая двигаться. Как я ни упирался ногами в пол, мне не удавалось высвободиться из его объятий.

— Сэм! Сэм, прикончите его! — закричал Пламмер. — Скорее, пока он не вырвался!

Липснер, держа обеими руками перед собой трость, забежал спереди.

— Держите крепче, — просипел старый хрыч. Он повернул набалдашник трости, и из ее конца выскочило длинное острое лезвие. — Я сейчас проткну ему сердце.

Горбун примерился в левую сторону моей груди и сделал выпад.

Наверное, Сэм Липснер и на самом деле был уже слишком стар для этого, или я так сильно хотел жить, но когда горбун делал выпад, я все же сумел развернуть сиденье кресла вокруг оси.

Лезвие вспороло куртку на груди и вонзилось в плечо Генри Пламмера.

— Идиот! — взвыл глава фирмы «Стеркул», но, надо отдать ему должное, несмотря на боль в раненой руке, захват не расцепил.

— Простите, любезный, — пролепетал Липснер и вновь ткнул в меня своей тростью.

Захват Пламмера чуть ослабел, и я без труда ушел от второго удара.

Лезвие воткнулось Пламмеру в другую руку.

— Ау-у-у! — на сей раз Пламмер не смог даже ругаться. Он отпустил меня и, корчась от боли, отбежал в сторону. На рукавах его дорогого костюма проступили пятна крови.

Я заметил, что мои путы ослабли. Оказалось, что Липснер во время второго удара перерезал одну из веревок. Я высвободил левую руку. Отлично, сейчас я им припомню и электрошок, и удары по лицу, и отврати тельную тварь из тропических лесов планеты Эос.

— Боже! — в ужасе воскликнул Сэм Липснер, увидев, что я распутываю себе уже вторую руку. — Он освободился!

— Охрана! — завопил Генри Пламмер, прижимая ладони к раненым плечам. Но на его вопль никто не появился. — Охрана!!! — что есть мочи вновь закричал Пламмер и снова безрезультатно.

— Сделайте что-нибудь, — взмолился Сэм Липснер, — он сейчас встанет!

Генри Пламмер ничего не стал делать, он побежал к выходу из комнаты. Горбун, видимо, тоже перестал надеяться на охрану и побежал следом, ловко помогая себе тростью. Кто бы мог ожидать такой прыти от человека в его возрасте, но тем не менее Липснер оказался довольно резвым старикашкой, и когда я полностью распутался, в комнате из моих недавних мучителей остался лишь один Даг Истмэн, корчившийся от боли на полу.

Я встал, отбросил в сторону надоевшее кресло и расправил плечи.

— Ну что, Даг, как ты себя чувствуешь? — Нагнувшись, я вынул из его кобуры бластер. — Он тебе больше не понадобится. — Я проверил заряд энергетической батареи, снял оружие с предохранителя. — Вижу, ты тоже предпочитаешь «дум-тум».

— Скайт, не убивай меня, — взмолился Истмэн. — Мы же не сделали друг другу ничего плохого. Ты должен понимать, почему я вел себя таким образом. Ты ведь тоже был пиратом. Чтобы меня уважали, я вынужден выглядеть жестоким в глазах окружающих. На самом деле я не такой — я добрый. Честно, я добрый.

— Не нужно мне рассказывать сказки. Я знаю, какой ты на самом деле. Это видно по твоим глазам.

— Нет, Скайт, это не то, о чем ты думаешь, — испугался Истмэн. — Я бы никогда не позволил этим людям скормить бывшего капитана какой-то пиявке, поверь мне, я сам капитан. — Он уже оправился от удара и, настороженно глядя на меня снизу вверх, не спеша поднялся на колени. — Пиратская солидарность не позволила бы мне сделать это.